ivanov_petrov: (geo)
Вышла книга: Чайковский Ю.В. Заключительные мысли. 2016. Среди многого другого там есть утверждение о том, как плохо современные ученые (как, впрочем, и в прошлом, как и неученые) помнят своих предшественников. Насчет того, как плохо обстоят дела с историей науки. И я подумал, что это можно попытаться если не проверить, то хотя бы как-то оценить. Вот цитата:

"...Почему философия, в общем-то, знает свою историю, а наука - нет? Конечно, и тут и там есть и знатоки, и неучи, но философ, не читавший Платона, столь же редок, как математик, читавший Эвклида, или зоолог, читавший Аристотеля. А из геологов и химиков вообще мало кто назовет хоть одно античное имя, к его науке относящееся. Под историческим обзором ученый чаще всего понимает ссылки на труды своих учителей и их круга, а отнюдь не ретроспективу проблематики"

На такое рассуждение обычно возражают, говоря о том, что философия иначе устроена, в ней нет прогресса, и потому она только на то и способна, чтобы Платона перечитывать или выговаривать нечто совершенно ни с чем несообразное, то еcть новое и ни с чем не связанное. А наука, мол, вещь аддитивная, и потому то, что поняли ее творцы тысячу лет назад или пятьсот, входит как малая часть в современное знание, и потому труды основоположников читать не надо, всё есть, всё отображается в некотором виде в работах за последние три года.

На это можно возражать, указывая, что отображается в очень разной степени. Как бы тут... Есть такой анекдот. Приходит больной на прием к врачу, трясется, жалуется: Доктор, я не заметил, я случайно купил и съел печень, но забыл ее развернуть, съел прямо с пакетом, с бумагой, я теперь умру? Врач отвечает, философически, меланхолично и устало: Все умрут. Больной, в панике: Господи, я не знал, какой кошмар, я же не заметил, неужели из-за меня теперь все умрут?!

Но я не об этом. В какой мере кто что может понять из научной работы, в какой мере наука аддитивна, в какой мере матрешки вкладываются и Эвклид говорит из современных работ - это несколько иные вопросы, о них можно спорить. А я хочу спросить так, чтобы был вопрос факта.

Так вот, если можно, скажите, читали ли вы работы основоположников по своей науке, если вы ею занимаетесь. Не какой-то знаменитый обзор, даже если он аж тридцатых годов, а именно основоположников, не важно, когда они были - в античности, в XVIII веке или в XIX. Не "слышали о", не "корешок видели", "в руках держали", не "цитаты знаю", а именно читали. И, если можно, оцените - как вы думаете, ваши коллеги по науке - они читали? Как можно оценить, по вашему мнению - лишь немногие в вашей науке читали работы основоположников, вообще редкое дело, чтобы читали, или многие читали, или, к примеру, почти все?
ivanov_petrov: (geo)
Удивительно различно выглядит то, каким образом создается научное знание в разных областях. Интересно именно столкновение с ожиданиями. Ученому, занимающемуся какой-то наукой, привычно думать, что он знает, как создается научное знание, с чего следует начинать. При этом он хитренько посматривает на разных других специалистов и методологов, поскольку те обычно несут полную чушь и нечто не имеющее отношения к делу, а он, ученый, знает, как браться за дело. Во всех случаях. Внешне можно пока притвориться, будто не знает, но на самом-то деле, конечно, понятно, что все остальные заблуждаются. Конечно, наук много, но можно так сказать, что биолог знает, что сначала надо описать предметную область, создать таксономию и морфологию, описать разнообразие объектов, а потом переходить к описанию сложных взаимодействий между ними и к описанию всякой динамики взаимодействий частей и состоящих из объектов более сложных целых. Физик (хотя разных физик много, конечно), допустим, знает, что надо устанавливать фундаментальные типы взаимодействия и изучать эти взаимодействия - или знает, что сначала следует создать статику, а потом динамику. Историк, допустим, или филолог, согласится, что надо описать предметную область, только там никакой таксономии наводить не надо, это выдумки, а следует установить, например, последовательность памятников и событий. И все они вместе согласятся, что начинать надо, конечно, с опыта, с эмпирического многообразия, а вот путаницу общих понятий и построение теорий следует отложить на потом, когда станет немного яснее с опытом, тут можно начинать строить теории. То есть знание в первую и пятую очередь - эмпирическое, и только потом, на закате лет, когда уже можно себе позволить, оно начинает быть теоретическим. И тут, может быть, появится соцолог и сообщит, что все не так, начинать надо с абстракции и с построения глобальной теории, и только потом, может быть, где-то в сто двадцать пятую очередь, дело дойдет до опыта. Все взаимно посмотрят друг на друга с крайним недоверием и разойдутся делать дело.

Рассматривая, как сделаны книги по социологии, любой естественник будет страшно недоумевать - отчего там рассматривают прежде всего несчетные воззрения старинных классиков и современных теоретиков, почему там спор о теориях предшествует так никогда и не начинающемуся эмпирическому исследованию. Любой разговор тонет в бесконечном "Дюркгейм, Вебер, Вебер, Парсонс", сопровождается кратким и ёмким "Луман!" и далее уже не движется. Естественник, взглянув на это, подумает что-то по поводу низкой стадии развития науки, не вышедшей из преднаучной философской формы, о том, что они - хоть и наши современники, но просто не доразвились до той простой мысли, что надо же просто эксперимент поставить, и тогда уже можно будет работать с нормальным знанием.

Это к тому, что посмотрел лекции А.Ф. Филиппова на Гефтере (ну вот эту http://gefter.ru/archive/16729 и другие), мне кажется, там замечательно показано, как же возникает социологическое знание и начинает ощущаться, отчего они так странно действуют, почему им приходится столь противоестественно двигаться, так контринтуитивно для любого естественника. Поскольку Филиппов выстраивает свой взгляд с начала, как бы на глазах слушателей строит целую предметную область знаний (социология власти), можно видеть, как это делается. И также видно, что реальность, попадающая ему в руки, диктует определенные способы отношения к себе, способы действий - и оказывается, что в самом деле там сначала теоретизирование, а когда дойдет дело до экспериментов - кто знает. Эксперимент поставить легко и мы просто плаваем в море экспериментального материала - каждый из нас - вот только понять из этого почти ничего не получается. А делают так
Read more... )
ivanov_petrov: (некурю)
Столкнулся с нечастым по очевидности примером: как люди себя проявляют.
Случайно пролистывал книжку, натолкнулся на это место. Будучи крайне изумлен, книгу выкинул, впечатления сообщаю.
Книга по популярной психологии, автор - женщина, тема - эмоциональные отношения между людьми, автор - специалист именно по решению проблем эмоциональной несогласованности. Как это всегда бывает, автор - практик, занимается психологическими консультациями, то есть книга - в том числе рекламная, о том, как автор замечательно владеет своим ремеслом, должна помочь автору привлекать клиентов и зарабатывать деньги.

Описываются разные житейские мудрости, всякие изложения фактов современной науки, то и сё, в том числе, конечно, как это обычно и делают, автор рассказывает истории из своей жизни, которые должны иллюстрировать применяемые методы и уровень его работы. И вот автор описывает свою житейскую ситуацию. Они с мужем решили завести собаку, долго по интернету выбирали породу. Согласились и поехали в питомник выбирать пса. В питомнике им показали несколько щенков, одни щенки к ним подбежали, а один забился в угол и там дрожал. Автор, как специалист по эмоциональным отношениям в сообществе, нечто там подумала и выбрала именно этого углового и запуганного щенка. Привезла домой и стала воспитывать, исправлять его характер и ну и всячески... В общем, в доме появился пес.

Прошло некоторое время, пес вырос. Автор сообщает, что она несколько ошиблась - психологические проблемы собаки оказались, видимо, врожденными, исправить ее не удалось и автор отвезла ее обратно в питомник, сдала, и теперь выбирает нового пса.

На этом месте я книгу закрыл в твердой уверенности, что от этого автора я не намерен слышать ничего ни о чем, а особенно - о проблемах разрешения эмоциональных отношений.

В мире много дураков, много и мерзавцев, это понятно. Но в рекламной книге о своих методах, написанной с претензиями на профессионализм, написать о своей собственной деятельности вот такое - это вызывает крайнее изумление. То есть предполагается, что это прочтут и захотят с этим человеком иметь дело, платить деньги за решение своих эмоциональных проблем...

Столь явно обычно не пишут, некоторые соображения, видимо, все же затормаживают рассказ. Но, в общем, это и имеется в виду, когда говорят - пишущий виден весь и насквозь. Ведет блог, например, рассказывает о чем-то, в целом пишет то, что он считает правильным или по крайней мере нормальным и обыденным. Но вот другой человек читает - и, даже ничего не говоря, тихо закрывает этого человека. Все ведь видно.
ivanov_petrov: (geo)
Читал Михайлова об австрийской культуре, и он мне выдал мысль: каким образом каждая кульутра защищается от... у него там говорится: пошлости, непонимания, равнодушия. В общем, как сказать в полной форме - не ясно, но о чем речь - каждый поймет, вот вся та слякоть, которая вокруг, из-за которой и культуры-то не видно - она же везде, по крайней мере в массовом обществе это спутник культуры. В интернетном обществе, - которое является полной противоположностью средневековью, тогда была культура молчащего большинства, теперь культура, в которой говорит каждый, культура болтовни - в интернетном обществе проблемы загрязнения культуры и выживания ее в агрессивном окружении обострились, но проблемы общие - они есть что у американской культуры, что у немецкой, что у русской.

И вот австрийская культура, как рассказывает Михайлов, имела собственные, оригинальные способы выживания в этой среде пошлости и грязи. Для культурных австрийцев было понятно, как читать (слушать, смотреть), чтобы увидеть. То есть имелся некий культурный код, которым пользуется человек, чтобы различить в море грязной болтовни нечто достойное. Понятно, что такая защита обусловлена и особенностями собственно австрийской куль туры, и способом жизни ее читателей, и местными условиями - в общем, там много особенных черт, которые в другом месте будут не понятны и не будут работать, не позволят выделить содержание произведения.
(c) [livejournal.com profile] zh3l
Read more... )
И очень интересно - а другие специальные, для каждой культуры особенные способы? А у русской, американской, французской, итальянской, немецкой культуры сейчас - какие способы? Или барьеры сломаны и культура больше не защищается? Кажется, это не так. По крайней мере ясно, что есть способ защиты эпатажем - на мой взгляд, один из самых дурацких способов, однако ведь очевидно, что эпатаж используется в этом качестве, как попытка оградить культурный смысл от сниженного и неверного понимания. Есть же и другие способы? Причем, наверное, поскольку культуры очень разные - способы свои в каждом случае? Если уж "глубокий мыслитель" видится в России писателем, в Британии писателем- популяризатором, просветителем, а в Америке это активист, разоблачитель государства, возможно - "честный чиновник". При такой разнице - конечно, и защитные механизмы кульутры, защитные оболочки, которыми скрывается настоящий смысл от профанов, - наверное, очень различны.

Каковы эти защиты в каждом случае? какой культурный код характерен для каждой, скажем так, цивилизационной обстановки - у нас она одна, в Европе иная, у англосаксов третья. И что же можно сказать о каждом способе высказывать важные вещи, всерьез, - в каждой культуре?
ivanov_petrov: (geo)
Плантинга А. 2014. Аналитический теист. Москва: Языки славянской культуры (Ин-т философии РАН)

Издана книга этого автора, христианского теолога. Он написал большое количество работ, отстаивая возможность рациональной христианской философии. Вероятно, специалист может указать на десятки его выдающихся результатов, а неспециалист легко может не обращать внимания на всю его деятельность целиком. Там речь о проблеме обоснования знания, отличении знания от веры, полемика с разными плюралистами и позитивистами.

Мне показалось интересным, что считают одним из самых важных открытий Плантинги. Ход его рассуждений, если очень кратко, такой. Вот человек имеет субъективную убежденность в существовании Бога. Это такой жаргон, понятно, что на деле человек просто имеет убежденность, веру, знание, но при попытке разговаривать с другими людьми, неверующими, например, его вера будет охарактеризована таким термином, иначе говоря, это только его мнение, он не может его доказать - он может прорываться и разрушить некоторые скептические аргументы, но не все.

Так что в результате его вера оказывается необоснованной. И тут Плантинга приступает к разбору другой очень старой философской проблемы - проблемы другого сознания. Откуда мы знаем, что вокруг есть другие разумные существа? Там тоже примерно понятно, что происходит. Есть множество аргументов, обосновывающих это суждение - ну конечно, по аналогии, на основании критериев, тесты есть, то-сё - в общем, можно обосновывать. Но доказать нельзя - существуют скептические аргументы, которые не позволяют обосновать убежденность в наличии другого сознания.

Даже более того. Человек не может обосновать наличие сознания у него самого. Понятно, что в это можно верить, но ведь есть очень умные люди, причем профессионалы, которые способны сказать - никакого сознания нет, это болтовня, есть некие механизмы. Не важно, что они говорят - рефлексы, ассоциативные связи, популяционные взаимодействия, под действием которых..., нейрохимия - это все не важно. Важно, что есть люди, занимающие скептическую позицию по отношению к наличию сознания у других, у себя и у кого бы то ни было, есть люди, которые не верят в существование других разумов и не верят в существование хоть одного разума. И опровергнуть их нельзя - можно плюнуть и перестать разговаривать, может быть скучно с ними возиться, но опровергнуть - нет, нельзя.

Собственно, Плантинга говорит о подобии этих ситуаций. Понятно, куда он дальше тянет - мы же с вами умные люди и верим, что есть другие сознания и разумы, я верю, что вы есть и т.п. И на тех же основаниях давайте без двойных стандартов - давайте не использовать в споре против религиозной веры те аргументы, которые препятствуют признанию того, что вы, мой собеседник, существуете. Давайте не устраивать бесконечной битвы против солипсизма, есть бесконечные дороги скепсиса, весьма унылые, по которым могут ходить те, кого это устраивает, а мы давайте пойдем иначе, принимая здравый опыт, даже если не можем доказать, что хоть что-то существует - мы же принимаем это, хотя солипсизм неопровержим.

Ну и крутит в обратную сторону, опровергая скептическую антибожественую позицию шаг за шагом ровно на том основании, что и вот этот прием, и вот этот - используются, чтобы доказать, что нет других сознаний.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Еще одна сторона сращивания магии с современной наукой отображена в статье Екатерины Зори. Привычные ходы мысли выглядят так: что происходит фальсификация науки, делается некая псевдонаука, которая обманом как бы подтверждает что-то мистическое. Здесь речь идет о совершенно иных делах, поскольку не касается естественных наук. Речь об истории. Религии и верования имеют историю, религиозные организации и движения имеют историю. И эта история является синтезом того, что можно назвать научной историей, и истории внутренней, магической, в пределе - полученной в откровении, или взятой из мифа. Соотношения этих компонентов могут быть очень разными, причем внутри самих религиозных движений идет борьба - в каждом своя - о том, какую историю следует считать истинной и почему. Причем эта история неотличима от истории личной и истории малых групп, и потому полностью необъективируема, из-за этого возникает множество проблем, которые так или иначе решаются, причем есть движения, предпочитающие научную версию истории, движения, которые осознанно выбирают себе мифическую историю, и движения, которые делают научную историю основой мифа - в общем, любые мыслимые варианты.
Read more... )
Тут есть интересные продолжения. Многим людям будет достаточно сказать, что "это их внутреннее дело", иными словами - плюнуть и отмежеваться, мол, мало ли как у сектантов, у нас все иначе. Но даже не переходя к истории господствующих церквей и истории мировых религий, можно указать и на другие очевидные вещи. Например, история науки ничем не отличается по своей методологии - там тоже сплетение с личной историей и историей малых групп, необъективируемость результатов и полный набор прочих трудностей. Понятно, что история науки - это то, без чего обойтись практически не получится, любой, самый оголтелый сторонник полностью объективного знания просто не сможет выстроить концепцию общества (не науки, а общества), живущего таким образом - то есть история науки от науки неотделима и нынешняя, какая есть методология подвязана на веревочках именно по нужде - без нее никак. Попытки строить историю архивов, точных дат и документов - это, как ясно из истории "большой истории" - паллиатив, метод XIX века, с этим смешно выходить на рынок больших идей, а больше там почти ничего нет. (Понятно, что дело не в том, что точные даты - это плохо, а только о том, что этого недостаточно).

То есть самые острые области - новейшая история и история современности, история науки - непосредственно граничат по своим вопросам, проблемам с такой странной областью, как история магии и религиозных движений. Что там удастся найти и что будет работать - окажется работающим и в том, что представляется более актуальным, что там провалится - будет бито и здесь. Это - не периферия научного знания, а полигон, где испытываются способы познания. Именно с этой точки зрения интересно смотреть на исследования в этой области.

Причем приятно, что не надо даже специально никого заставлять. Историки могут, в конце концов, не заниматься историей оккультизма и религий - история этих областей все равно будет делаться адептами и сторонниками, они все равно захотят понимать, откуда пошли их мировоззрения и социальные институты. Понятно, что эти "адепты" - такие же люди, как и все прочие, как ученые, так и неученые, и никто из них специально не заинтересован, чтобы сделать плохо, все стараются в меру сил сделать хорошо. То есть они будут делать свою историю настолько умно, правильно, достоверно и т.п., насколько могут - как и профессиональные историки. И будут совершать бесчисленные ошибки (уже, собственно) - (как и историки). Что будет получше, какое именно сращение методов объективных и не вполне, мифических с пониманием и объективных без оного, с учетом документов самых свежих и с большей опорой на традицию, - весьма интересно. Если угодно, это можно всё переформулировать очень остро и актуально - про Боинг и Украину, про революцию и английскую разведку, про последние публикации на сайте и репутацию этого сайта, где были фальшивки, про высказывание эксперта и журналиста, который сам видел документы, и его репутацию. Но чтобы не так жглось в руках, вполне можно говорить об истории оккультизма, в веке ХХ и предшествующих.

Как тут действовать? Ступать надо крайне осторожно, вокруг полно... как это в "Зоне", то есть в "Пикнике на обочине"? Блеклых пятен, кучи тряпья, напоминающего, что был такой Штырь, и нет Штыря, а умным людям показано - не ходи там, плохо будет.

Так-то решений полно. Ignorabimus, опять же, никто не отменял. И того, что написать личную историю, то есть историю человека, не обращаясь к категории "смысла" - невозможно.
ivanov_petrov: (geo)
В книге Милгрема по экспериментальной социальной психологии описаны "новые" существа: сираноиды. Для экспериментов с ними еще в 70-х годах Милгрем использовал весьма несложную технику. Детям (подросткам) в ухо вставляли наушник, они могли слышать речь другого человека и приучались повторять его слова. Человек слышал обращенные к ребенку вопросы. Рассматривались ситуации типа экзамена и собеседования. Можно было делать всяческие вариации, основной вариант опыта: на экзамене коллегии экзаменаторов, учителей, ребенок отвечал дословно то, что ему подсказывал по радио (сейчас бы мы сказали: по телефону) эксперт. Например, на вопросы по философии отвечал доктор философских наук, крупная величина в американской философии, на вопросы по географии - эксперт-географ и т.п.

Милгрем прославился такими провокативными экспериментами - помните, это его знаменитые опыты на подчинение, когда испытуемому говорили, что он должен долбить током "ученика" за ошибки, и испытуемые "для науки и эксперимента" били смертельным напряжением. Подчинялись авторитету проводящего эксперимент. Ну вот, это был еще один его эксперимент, такой же "подставной" и призванный вытащить на поверхность неожиданную начинку социального поведения.

Создавался контраст между обликом ребенка, подростка, и очень высоким уровнем ответов, которые были по сути ответами не просто взрослого человека с широким кругозором, но ответами гранд-мастера в данной дисциплине. Эксперты не подделывались под детей и отвечали, демонстрируя эрудицию и мощь интеллекта. подопытными были учителя - после эксперимента они рассказывали, что чувствовали, оценивали детей, которых экзаменовали - оценки они давали до того, как им объяснили суть эксперимента. То есть у экспериментаторов-психологов были письменные отчеты учителей, которые по сути общались с взрослым разумом в теле ребенка.

Кратко говоря, эксперимент не пошел - учителя ничего особенного не заметили, не стали углубляться, работали узко, не придавая значения несообразным ответам очень высокого уровня, просто ставили пятерки, изредка удивляясь, что ребенок не по годам развит, но видя проблемы развития (эмоционально незрел, надо подтянуть до его интеллектуального уровня).
Read more... )
Достаточно очевидно, что с появлением сети интернет этот эксперимент стал повсеместным. Осуществлялись все варианты, задуманные Милгремом. Есть блоги, которые ведутся двумя-тремя людьми. Меня долгое время подозревали, что меня трое, двое мужчин и женщина (биолог, философ и историк). Есть мужчины, прикидывающиеся женщинами и наоборот, есть подростки, выдающие себя за взрослых, взрослые, выдающие себя за молодых людей. То есть вот тут у нас просто полно этих сираноидов и можно бы смотреть реакцию социума на несоответствие разума и "внешнего вида". Правда, у нас тут от внешнего вида аватар с юзерпиком, да и всё, но всё же, всё же.

Что интересно. Насколько я могу судить, игры в эти несоответствия не привились - людей только поначалу привлекает свобода выдавать себя за другого, совсем другого, эти игры очень быстро приедаются. Далее, реакция окружающих на эти игры - совсем не удивительная. Насколько я понимаю, интереса нет, лишь некоторое раздражение, обычно говорят примерно так: ты хоть как называйся, только не меняй манеру говорения и гендер через фразу, а то сбиваемся в разговоре. А так - да прикидывайся кем хочешь, мне-то что. То есть ожидаемые социальными психологами интересные эффекты не произошли - люди очень спокойно относятся и к "сверхумному" подростку, и к нетипично ведущей себя женщине или там еще кому. И учителя в том опыте старались просто быстрее выполнить свою работу, оценили знания школьника, и всё - никакого изумления, что вот, вундеркинд... Ну, вундеркинд, ну и что.

Нет и удивления, которого ожидали психологи, по поводу нескольких разумов в одном теле. Вот в каком-то блоге ведущих двое, мужчина и женщина, вот они даже под одним юзерпиком, им лень заморачиваться - и что? Опять не удивляются, никто не дивится загадкам получающегося текста. Кому-то скучно разгадывать, кто есть кто, он проходит мимо, кто-то узнает знакомых и привычно говорит понимая с кем.

Как думаете, почему тут ничего не получилось? Я даже так скажу: если бы это было достигнуто физически, а не виртуально, если бы сложнейшие вещи были сделаны и у подростка был бы разум старика (какая технология! бессмертие, любое тело, аватары полнофункциональные, технически - просто чума) - социально это было бы совсем не удивительно и не вызвало бы никакого интереса. То есть личный интерес стать молодым - да, а интерес "посмотреть на ребенка с разумом умного взрослого" - никакого. Реальная операция смены пола - весьма трудна, но вот интереса "говорить с разумом женщины в теле мужчины" и наоборот - нету, никто от такой возможности не тащится, насколько можно судить. Техническая возможность пересадки разума и говорения с несколькими сознаниями в одном теле - чистая фантастика, крайне трудно, а социально... Боюсь, это не вызовет никакого интереса, у такого существа будут личные сложности, и всё. Типа шизофреник.

Почему то, что казалось психологам очень продвинутым, очень интересным экспериментом, не дало интересных результатов? почему современная массовая практика такого рода - по сути, не интересна? Или думаете, что интересна - и испытываете интерес к каким-то "сменам идентичности" в блогах?
ivanov_petrov: (geo)
У меня вопрос. Есть разные мнения о том, на какую тему книга "Остров доктора Моро".


Для меня одна из главных трагедий "Острова доктора Моро" - в том, что зверолюди не знают цели Дома страдания. Они воспринимают его как наказание за нарушение Закона, в то время как это средство для их переделки.
...И даже оппозиция "истина-ложь" для Моро не имеет смысла. Нельзя сказать, что с его точки зрения зверю правильно быть человеком, или даже что его подопытным зверям правильнее быть людьми, чем зверями. Жуткая картина демиурга, в мире которого нет ни истины, ни добра - только любопытство, игра, и создания которого сами выдумали себе истину и добро.

http://nomen-nescio.livejournal.com/1404687.html


Мне самым трудным в "Докторе Моро" кажется безнадежность оттого, что и у создателей "у каждого свой недостаток"; понятно осуждение фальшивой веры, но эта книга как бы о невозможности истинной веры, о том, что только фальшивая и есть. Животным не стать людьми, людям не стать святыми - зачем и пытаться, только мучить зверушек.

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1968570.html?thread=106871226#t106871226

Я думаю, что тема очень важная, глубокая. Еще я думаю, что эта тема оказалась автору не по плечу - это "ненаписанная книга", автор не справился с задачей. Понятно, что мои ощущения стоят недорого, но я могу спросить.

Если это в самом деле глубокая тема, на нее написаны многие знаменитые книги. Я прошу сказать, какие произведения написаны на главную тему, обозначенную Уэллсом в "Острове Моро". Это о мире без истины и добра? Это о невозможности веры? О чем эта книга и кто написал на эту тему - и сумел сделать ее ясной?

То есть: пожалуйста, назовите несколько произведений, которые написаны на ту тему, которая является главной в "Острове Моро". И, если можно, укажите саму тему - чтобы это не было ребусом и ваш ответ можно было прочесть: вот, мол, главная тема там - эта, а еще более ясно она раскрыта вот тут и тут.
ivanov_petrov: (geo)
переплетаются с таким количеством разных тем, что и высказать нельзя. Тут и история монашеских орденов, и судьбы греческой философии, и латинский язык, и... Ну какая история образования без иезуитов? С другой стороны - что сейчас считается общим местом, а меж тем пришло как обязательное именно в связи с иезуитскими правилами воспитания, что м считаем само собой разумеющимся, но было придумано... Мир живет, не зная происхождения идей. Или латынь - язык, грамматика которого веками служила материалом для того, чтобы уметь думать, это было естественное дело - люди учили такой всемирный язык знания, и в процессе выучивания языка постигали, что такое логика и правильное мышление. А потом от этого языка отказались и возникла интересная ситуация - все по-прежнему были убеждены, что умеют думать, между тем думать умели лишь те куски латыни, что случайно засели в головах, вне этих кусков мышления в большинстве голов не наблюдалось - никакого, ни общего, ни индивидуального, так, всего лишь потребности с нехитрым набором средств, какое уж мышление.
Это история XVIII-XIX вв., а потом пришел другой мировой язык знания, а он ведь очень существенно отличаетя от латыни. И где бы прочесть, как мыслит новый мировой язык - считается, что это и так понятно. Но каждый язык внушает собственные способы мышления, а также несет с собой историю. История мысли, образования и науки переосмысливается, то, чем прежде была греческая мысль, теперь меняет положение, и достаточно периферийная история островной науки стала теперь центральной темой, наука как бы с самого начала оттуда и началась. Появились новые сюжеты, иначе выглядит конец Средневековья, появились свои новые начала и свои закономерности развития - которые лет через триста начинают копировать как всемирные. И это само по себе ложится в основу истории рациональности - из чего она складывалась, как рождались привычные сейчас "общие" и "обязательные" черты - про скептицизм, прагматизм и пр. А сейчас опять меняется прошлое, рациональность прописывается уже совсем иным образом. Надо полагать, что через какое-то время будут писать историю науки уже иначе, там будет о возникновении сетевых структур и биг-дата, и эта новая рациональность будет переплетена уже совсем с другой историей. Но это будет потом.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Под катом необязательная для понимания цитата. Там речь о том, что у некого человека очень яркая жизнь, он же пытается - совсем неудачно - писать о том, чего совсем не знает и знать не может. Хотя многие читатели отдали б мизинец по крайней мере за описание - правдивое - его обычной жизни.
Read more... )
Так вот, можно пытаться представить. Вот мы живем - некоторые живут в интересное время, другие в интересной стране, у кого-то интересная работа, или просто сам себе самому устроил интересную жизнь. Но пишет человек о прогулках с собачкой, об увиденной кошечке, на политическую злобу дня, неизменную и непроходящую, пишет то, что пишут вокруг миллионы с теми же интонациями.

Если кто имеет силы, можно пробовать ответить на вопрос - что именно в жизни собственной интересно и заслуживает внимания читателей и почему этого не пишется (личное, рабочее и т.п.). Или просто не догадался, что такая обыденная вещь может быть интересна. Или про другого кого-то сказать - как жаль, что такой интересный человек не пишет о том-то. После того, как множество людей читали дневник бомжа, мента из метро и прочие такие дела - ясно, что "обычных" профессий нет, и правду будут читать про совершенно любое дело и, кажется, нет такой обычной и обыденной жизни, которая не была бы безумно интересна. И в чем секрет неписи? Отчего сочиняют сомнительно качества придуманные истории, не позволяя алмазам своей обыденной жизни просочиться к жаждущим?

Кажется, не хватает пустяка, какого-то фермента, волшебного слова. Ну не писать же "встаю, завтракаю, еду на работу..."? Так в чем же та загадка, что с одной стороны получается обыденность и все похожи, а с другой - множество примеров, что взятая по отдельности и в ее своеобразии эта же самая обыденность оказывается очень интересной?
ivanov_petrov: (geo)
О том, как были сделаны научные открытия, есть великие истории и несчетные байки - во сне, яблоком, будучи выпихнут из ванны и т.п. Значительно труднее жанр несделанных открытий. Приличные люди, вообще-то, уже если чего касаются - обычно открывают, чтобы прохлопать - это бывает редко, на то они и приличные. У меня есть с приятностью найденная история, как Е.С. Смирнов пропустил то, что открыл И.Г. Шапошников, но тут и имена, и масштаб открытия неизмеримо уступают тому, что придумал рассказать Голубовский (в книге Век генетики, 2000).

Итак, он сначала рассказывает, как Дарвин вот прямо мог открыть генетику, менделевское распределение гибридов, а потом дает совсем фантастическую картину - как если бы Дарвин и Мендель внимательно прочли сочинения друг друга. Это не совсем выдумано, а совсем чуть-чуть, это почти было, или частично было. Но смысл не в том, что там было, а - насколько чуждо может быть чужое мировоззрение. Открывают не факты - открывают всегда некую картину мира. В этом открытие. А потом начинается совсем другая история, отдельная: то, что ты открыл, следует, придерживаясь профессиональных стандартов, изложить так, чтобы это должен был принять любой читатель. Это называется "доказать" или хотя бы "обосновать". Говоря в терминах сетевых и непрофессиональных - узревай истину сколько хочешь, а вот доказать ее любому идиоту - это задача совершенно иного характера. И потому одно дело история открытий, а другое дело - как они пробивают себе дорогу, как воспринимаются и понимаются - то, что от них остается, когда они обгрызены до доказательств.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Сейчас везде много ммм... людей, назовем их экспертами или аналитиками, они рассказывают разные оригинальные версии истории последних десятилетий. Всякая конспирология, Ротшильды, кто кому гадит, как именно все было спланировано и пр. Обычно это опирается на некоторые очень детально излагаемые (или подразумеваемые) истории, которые знать неспециалист просто не может. И потому можно - по вкусу - либо всему не верить, либо верить, но всегда без знания, на что же то или иное мнение опирается.

В таких случаях очень нужен "честный мейнстрим", то есть некоторое общее представление о состоянии дел в данной области знания. Точно не самое оригинальное, точно не маргинальное, а этакое среднее и устоявшееся.

И вот вышло двухтомное издание по экономической истории Европы последних веков. Это в серии Кембриджских монографий - гарантия качества. По уровню это примерно учебник для студентов, то есть нечто достаточно простое и дидактическое, в то же время со ссылками на то, как именно что получено и откуда берется. Эти тома по истории основаны уже почти целиком на клиометрии - то есть тут мнения основываются на статистических данных, таблицах, измерениях и расчетах, а не на том, что кто-то в воспоминаниях что-то такое сказал. Это относительно новый стандарт исторического знания, и тут он развернут от корки до корки - практически все, что говорится, обосновано теми или иными данными, почти нет "мнений" - только гипотезы о данных, обычно несколько, и с объяснениями, какие факты лучше объясняются какой из гипотез. И с частыми признаниями: а вот этого мы пока не знаем, удовлетворительных объяснений нет.

Поскольку это книга, вышедшая на английском в 2010 году, данные довольно свежие, гипотезы современные. Поскольку это учебник для студентов, никаких особенных чудес ждать не надо - тем и ценно, что это именно качественный внятный уровень, на котором излагается история Европы нынешним европитянам. При желании можно показывать пальцем, под какие складки текста закатаны неудобные вопросы - где не упомянуты имена и персональные истории, где не рассказана интрига и т.п. Кроме того, история доводится до 2007 г. Это позволяет авторам держаться некоторого ориентира: история рассказывается так, что лучшая в мире модель экономики - США, на которую можно только равняться и у которой нет серьезных трудностей, никаких следов недавнего кризиса нет и вообще главное в современной экономике - это гибкость и свободная торговля. То есть никаких сюрпризов тут нет, и никакой критики этой точки зрения тут ждать нечего - но зато можно посмотреть, как же рассказывается честным образом история Европы. Честным - потому что авторы - серьезные люди и, конечно, не врут. Что же до ошибок, то об этом каждый может иметь собственное мнение. Мне кажется интересным, что среди довольно ожидаемого изложения вдруг да и объявляются довольно неожиданные для читателя-неспециалиста моменты - которые, оказывается, совершенно общее место у профессионалов. И на которые тем самым нет смысла удивляться. Кажется, относительно такого же самого общего представления о последнем веке, которое имеется у большинства граждан России, довольно много неожиданного.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Есь такие старые проблемы, которые не растворились, не ушли в прошлое, решенные незаметно и как-то там неважно, что никто и не помнит. А напротив - проникают в жизнь все настойчивее, то, что прежде было пугающими фантазиями, становится просто бытовой подробностью.

Я под катом приведу цитаты из книги 1968 г. "Глас Господа". Проблема - внедрение в социальную жизнь статистики, Big Data. Кажется, и до сих пор естественная человеческая реакция не принимает статистику. Пример: я говорю "Люди следуют за телевизором, он сильно влияет на их мысли, это можно показать в статистических исследованиях". В ответ реакция: считает всех быдлом, сам в смокинге, интеллектуал хренов, а между тем вокруг нормальные люди и мало кто прям так за телевизором. Можно по любому другому поводу. Меж тем очень близка ситуация, когда в вузы и на работу будут принимать по тестам, которые сделаны через статистику, вся реклама и поведение потребителей организуются через статистику, политическое поведение - тоже.

И вот я приведу ту цитату из Лема и хочу спросить что-то такое: а как вы выстраиваете отношения с этой идеей? Про статистику, которая все в большей степени проникает в социальную жизнь и тем самым управляет жизнью каждого отдельного человека. Можно считать, что "меня это не касается", или что "ну что ж, так уж устроено, что делать - терпим". Или скажем "мои социальные возможности общество ограничивает через представления о статистике, а мысленно я свободен". Или "наконец разум и рациональность будут управлять толпами эмоциональных баранов, только к лучшему". Или "есть вещи, которыми так и надо управлять, пусть сникерсами торгуют через опросы мнения, а вот образование и медицину не трожь". В общем, может быть много мнений, я все не придумаю - но вроде есть такая проблема, связанная с опасениями и недоброжелательностью. Как решается?

Проблема связана с многими другими. Например, что наши личные решения - всего лишь статистика распределения потенциалов в пучках нервных волокон, и иллюзия свободы воли - это принимать на веру решения собственной внутренней статистики. И здравый смысл - всего лишь результат статистики отбора, и здравые, нормальные эмоции по поводу проблем - всего лишь результат статистики, и интуиция - просто сумма статистики прошлых опытов, в том числе - за время филогенеза вида. И проблемы жизни и смерти в медицине все чаще решщаются через статистику - потому что рекомендованные и даже прямо требуемые способы лечения - это сведенная в рекомендации статистика, никаких рациональных оснований за этим часто не стоит. И что вы лично об этом думаете? (Кроме "ничего, не до того")
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Власов, насколько я понял - один из самых крупных современных гегельянцев в России. Понятно, что в России очень сильная традиция понимания Гегеля, так что признание многое значит. Впрочем, это - сторонее суждение. Сам автор о себе говорит значительно интереснее. Он составил словарь философии Гегеля, и там, во введении, на какой-то стадии объяснений, он говорит: вообще-то, Гегеля не понял никто, ни один человек. Автор с нескольких сторон объясняет, отчего же это так, и повторяет, чтобы не было ошибки - сослаться не на кого, совершенно никто Гегеля не понял. Также из текста можно уяснить, что приятным и неожиданным исключением является сам автор.

Характерная вещь. Редко говорится с такой откровенностью, но иногда говорится. Вообще-то для меня это многое решающая и объясняющая самохарактеристика человека, когда он так говорит, но при том возможная. Приходилось слышать, как некто говорит - я единственный (или самый лучший), кто понимает Аристотеля, или Платона, или Канта. Так бывает.
Занятно, что при всей особенности такой самохарактеристики, ее вполне можно представить у вменяемого, очень даже умного человка, причем даже можно поверить, что в каком-то смысле он прав - ну, бывают же самые крупные знатоки того или иного философа в некое время, может быть, это как раз он.

А про науку так не говорят никогда - если всерьез, то никогда. Мне ни разу не приходилось слышать, чтобы некто всерьез говорил, что он - единственный, кто знает физику или биологию, или любую другую дисциплину.

Кажется, тут и проходит грань науки и философии. Относительно философии можно представить человека, который о себе говорит: никто в мире не познал Аристотеля (Гегеля), никто его не понял, только я. Такому человеку можно не поверить, но понятно, что он всерьез и примерно понятно, на каких основаниях он это говорит. Даже и так часто случается, что сходятся вместе несколько человек, каждый из которых про себя знает, что только лично он понимает Аристотеля, а все прочие ошибаются. И это вовсе не дурдом, а конференция. А в науке любого размера самомнение имеет иные формы. Тут можно считать всех дураками, себя правым, можно то и это - но вот не поверется ум подумать "никто не знает природу, никто ее не понял, только я".

Может быть, дело в разнице предметов. Философия изучает индивидуальности, и даже если она занята постижением общих законов мироздания, она их понимает в рамках цельности, она пытается понять мироздание как индивид. А в большинстве случаев без всяких ухищрений она просто-таки индивида и стремится понять - Аристотеля или Гегеля, или Канта. И потому у философов бывает, что они чувствуют себя единственными, кто понял индивида - это, в общем, вполне человечески максимальное, но возможное достижение - понять другого человека. Так бывает или по крайней мере так может быть. А наука не изучает индивида, она окружающее изучает совсем иначе, не как нечто индивидуальное, и потому полностью понять там просто невозможно, тут даже и понятие "понимание" так не обозначено. Там предмет другой, подразумевающий некую множественность, несводимость к чему-то одному. Так что философия в лице своих выдающихся представителей создает тип, который "единственный, кто понимает". А в науке в принципе таких нет, в ней всегда собрание в разной степени непонимающих. Кстати, если иногда встречается человек, который в запале говорит что-то вроде того, что "вот я точно понимаю - не теорию, а - как в природе устроено..." - видимо, немного промахнулся и перепутал науку с философией. Максимум, который можно в припадке самолюбования про себя произнести, это "теперь я понял очень важную вещь...", не более того.

(c) [livejournal.com profile] zh3l

Кстати, словарь понятий Гегеля, конечно, хорош. Власов А.Д. Словарь по философии Гегеля
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
The Relativistic Brain: How it works and why it cannot be simulated by a Turing machine
http://nature-wonder.livejournal.com/228663.html https://yadi.sk/d/I1Duc8g7ixPoo
"Насчет живого мозга книга дает куда больше пищи. Николелис предложил нетривиальную идею. Но сперва он кратко останавливается на том, что мы знаем о нейронах после многих лет исследований, в том числе его собственных (подключение животных к компьютеру через вживленные в мозг электроды).

Теперь ясно, что один и тот же нейрон может участвовать в функционально разных клеточных ансамблях, причем одновременно. И обратно, одну и ту же задачу в разное время могут обеспечивать разные сочетания клеток. Есть подозрение, что комбинации вообще никогда в точности не повторяются. Далее, от внутреннего состояния мозга зависит то, как он ответит на стимул. Реакция определяется не столько характером воздействия, сколько контекстом ситуации, т.н. «внутренней точкой зрения» мозга.

Мозг непрерывно перестраивается, причем не только электрически, но и анатомически. Николелис сравнивает это с оркестром, где инструменты меняют свою форму под воздействием той музыки, что они вместе играют. Он подчеркивает, что этот аспект – brain dynamics – от милисекунд до часов и дней (пластичность) почти не представлен в теориях. Но мозг – крайне рекурсивная система, и это важно учитывать.

А главное, что полностью игнорируется в моделях – это электрические поля. Изучают и моделируют хождение импульсов между нейронами, а поля считают сопутствующим шумом. В лучшем случае их используют как ‘эхо’ нейронной активности при снятии ЭЭГ (как приток крови служит индикатором в фМРТ). Николелис утверждает: мозг – это аналого-цифровая машина, где цифровой компонент представлен спайками, а аналоговый – переплетением э/м полей.

И далее – гипотеза: поля образуют субстрат для ментального пространства (mental space). Они континуально связывают весь мозг, обеспечивая целостность восприятия. Здесь нет последовательного прохождения сигнала по цепочке – есть единое состояние; оно и порождает нелокальные феномены вроде ощущения «Я». В русле этой логики некоторые виды психических переживаний (сны, иллюзии, галлюцинации и т.п.), а также нервные расстройства представимы как искривления ментального пространства. Авторы отмечают, что геометрия ‘mental space’ скорее риманова, нежели эвклидова."

-------------------
Ровно то же в разных выражениях пишут о генотипе и наследственности, противопоставляя дискретную наследственность генов и те или иные формы эпигенетической наследственности.
Интересно детально сопоставить, как победившая идеология дискретных единиц продуцирует совершенно схожих противников (обоснованных идейно и эмпирически). И как в рамках изучения наследственности и изучения психики возникают совершенно аналогичные теории.
ivanov_petrov: (geo)
Собственно, хочу послать читателя к статье, а тут мимобежные заметки. Отчего это интересно в двадцать четвертых. Размышляя, что такое наука и отчего она произошла, часто приходят к понятию идеализации. У этого понятия богатые родственные связи. Иногда (как в этой работе) его синонимом считают абстракцию и даже обобщение. Идеализацию многие считают важнейшей операцией в науке, тем отличием, которое и создает научную мысль. И в этой статье автор приводит виды идеализации. Он делит ее на галилееву, минималистскую и многомодельную, как-то так. Для меня суть тут не в том, что именно говорит автор. Скажем, мне представляется, что идеализация у Галилея была совсем иной. Автор спроста считает, что галилеева идеализация - это по-быстрому навести хоть какую-то математизацию на природный процесс, в практических целях сваять уравнения, посчитать и был таков. Мне кажется, что галилеева идеализация по сю пору не осознана в своем значении, это действительно удивительная мыслительная операция, и описать ее совсем не так просто. Если говорить метафорически, это когда человек в своих мыслях досказывает то, чего нет в природе, но что в ней должно быть, и тем самым делает природу полной. И если ситуация не такая, если некая математическая модель не этого свойства, то это не галилеева идеализация. Однако у меня есть основания думать, что у каждого, кто хоть с краю интересовался вопросом, свои мысли об абстрагировании, идеализации, Галилее и прочем, и мои рассуждения не слишком важны, поскольку у каждого есть свои, у некоторых так и помногу. И потому отсылаю к статье, весьма хорошей по нашим временам, с приличной литературой, и из статьи можно понять, что и на каком уровне сейчас думается о таких вещах, как "модельный подход" и моделирование, модельная природа науки и пр.
Michael Weisberg. 2007 Three Kinds of Idealization Journal of Philosophy 104 (12):639-659
http://www.phil.upenn.edu/~weisberg/documents/threekindsfinal.pdf
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Недавно ряд осуждающих рецензий получила книга Животовского, который, насколько можно понять, пытался объективно разобраться, что же происходило, но в результате его книга воспринята как новое наступление лысенкоизма.

Вышла новая книга. Шаталкин А.И. 2015. Реляционные концепции наследственности и борьба вокруг них в ХХ столетии. Книга очень многоплановая, и если относительно содержания первых глав я хоть что-то понимаю, то чем дальше от форзаца, тем меньше мне понятно, так что я и пересказать толком не смогу то, что ближе к нахзацу. Но думаю, что всем, кто интересуется "что это было" и как относиться к лысенкоизму, эта книга будет очень интересна. Автор стоит на позиции: надо объективно и спокойно разобраться, кто был прав в научном споре, а потом так же спокойно понять, что еще было примешано к этому научному спору. Результат спокойного разбора такой.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
По замыслу книга крайне интересная. Как происходит процесс заимствования? Он идет на нескольких уровнях, одно дело - заимствования цивилизационные, другое - культурные, технологии заимствуются по иным правилам, науки еще по иным. Идет очень сложный процесс, в общем виде это каждый раз взаимодействие текста и контекста, но многобразие процессов необычайно, и сплетения конкретных стадий - соотношения цивилизационной, культурной составляющей двух стран, правовой, религиозной и т.п. - создают уникальность для каждого случая, и никогда про Японию не скажешь, что это просто такой редуцированный Китай. А Россия минимум дважды проходила этап сильнейшего, формирующего дальнейшую историю заимствования. Накопляются ли какие-то привычки к заимствованию? Или все как в первый раз? Если разные способы? Может быть, одни более приобыкают заимствовать технологии, другие, напротив, что-то философическое?
Россия, кажется, в отличие от Японии заимствует идеологически. Она "придумывает" того, у кого заимствует, придумывает целую идеологию - и внедряет в себя эту придуманную идеологию как нечто чужое, заимствованное. Возникает множество нескладух - несоответствие с тем реальным, откуда заимствовали, несоответствие разных частей придуманного друг с другом, несответствия с реальным положением дел и вообще все и всяческие несоответствия. А у всех ли стран заимствования идут в такой манере? а нет ли типологии заимствований, приемов и способов?
В общем, вопросов - множество. Тема - замечательная.
А книга... Меня она разочаровала. Всего вышеспрошенного там нет. Автор работает в рамках своей специализации и своих интересов. У меня получилось лишь подумать, какие бы вопросы хотелось поставить и какие ответы услышать, если б столько труда и таланта были направлены на что-то более близкое сердцу читателя. С другой стороны, автор пишет, что хочет, а это уж воля читателя - жаловаться, что он хотел другую книгу. Автор - прекрасный филолог, но историком он быть не хочет.


Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Ольга Тогоева
«Истинная правда». Языки средневекового правосудия. 2006 Наука
http://www.e-reading.by/bookreader.php/1025858/Togoeva_-_Istinnaya_pravda._Yazyki_srednevekovogo_pravosudiya.html

Книга о средневековоом правосудии. Дело, в общем, вполне ожидаемое, хотя надо отчетливо представить, что многие странности и наивности того суда определялись вовсе не тем, что судьи были непременно глупы и чего-то совсем не представляли. Скорее, люди, которые судили и которых судили, были несколько иные, чем сейчас, и потому легко приходящие нам на ум слова у них просто не рождались.

Многие вещи тут сказаны как само собой разумеющиеся, они такие и есть - не вчера открыты, но стороннему читателю не вседа легко представить, скажем, прогрессивность инквизиции. Важно уловить точку отсчета - до того был Божий суд, это была вповсеместно применяемая практика, и вот ей на смену как особенно передовая приходит практика инквизиции. А старые добрые традиционалисты еще веками пытаются сдвинуть дело опять к Божьему суду.

И те странности... Скажем, что боль от пытки была не самым страшным для зключенного. Во многих случаях лишение одежды и привилегий било больнее, доводило почти до сумасшествия. То есть снять с человека штаны - это было страшнее, чем пытать. Вообще про одежду... Показывает степень бедности общества. Одежду тогда называли в числе особых примет - человека могли год и два искать, согласно указанию, какой у него плдащ или штаны - то есть всем было ясно, что сменить одежду - это дело редкое в жизни, человек своими одеждами выделялся и запоминался, это почти часть тела. И лишение тела одежды, оружия, привилегий - было самым ужасным опытом, человек вне этих вещей себя не мыслил, он становился другим. И он не представлял себя в одиночестве - вырванный из привычного окружения, он и в самом деле становился другим, непривычное условие - насильственное одиночество. Люди были там, где они себя чувствовали - в тюрьме, и то, что мы теперь называем воспоминаниями, было для них исчезнувшим миром, они больше не были теми, которыми были до тюрьмы.

Эта длинная история европейского суда имеет определенное отношение к развитию науки. Вся судебная процедура шла к тому, чтобы сделать из человека объект права. И разные странные процедуры и требования судей были проявлениями этого длинного процесса - когда человека начинали последовательно мыслить в качестве объекта права. Да, а когда это стало общим местом и в голове цивилизованного человека вполне улеглось - вот тогда и возникла фигура незаинтересованного свидетеля, нейтрального наблюдателя, непрофессионального, но точно фиксирующего, что на самом деле произошло. Тогда возникла эта удивительная фигура, которая может проделывать самые странные вещи - скажем, поставить стул в окрестностях черной дыры и сообщать читателю, что именно она бы наблюдала, сидя на этом стуле, если бы этот мысленный эксперимент происходил. Или совершенно обычная штука - что бы наблюдал современный человек, если б он оказался в мезозое, которого уже нет - но если б в это "нет", в несуществование попал бы родившийся 24 года назад человек, он бы, конечно, увидел... Родом наблюдатель из судебного процесса, он мыслился как помощник судей, с помощью незамутненного его взгляда потом утверждалось понятие факта.

И к этому тоже имеет отношение суд и пытка. Факт - это правда, а правда мыслилась очень разным образом. Как раз в Средние века шла некоторая эволюция, которая привела к постулату: то, что обвиняемый говорит под пыткой, и есть правда. Даже когда человек, боясь пытки, давал чистосердечное, его все равно посылали под пытку - для проформы, потому что только тогда его слова можно было записать как правдивое признание. То есть не только под пыткой говорят чистую правду, но даже и наоборот - без пытки сказанное не является чистой правдой.
Read more... )
ivanov_petrov: (geo)
Имеется ходячая история, родом из Средних веков - как папа короновал императора ногами. Вот так, да, сидел на троне, ногами держал корону, ногами водрузил ее на голову королю. А потом ногой же и сшиб эту корону, чтобы показать, что королевская власть - ничто перед властью папы. А потом кардиналы поднимают эту укатившуюся корону и уже руками (кардиналы же) усаживают ее на голову королю. Мол, таков обычай коронования у пап, что делать, такие обычаи.
История эта рассказывалась несчетно и вошла в разные хроники и рассказы средневековых писателей. Вместе с историей о папессе Иоанне и прочими такими делами.

Это что вообще такое? А вот. Бойцов проясняет, откуда эта вся штука происходит. Кратко говоря, это не идеология (хотя идеологии там полно, конечно, ясно, что эти истории рассказывались "за папу" или "против папства"), это не художественный свист, не романы и развлекательные истории, это не ошибки. Это - бугиале.

Особое искусство придумывания лживых историй. Процветало в папской курии прежде всего, но также и при больших королевских дворах. То есть там имеется номенклатура, люди, которые десятилетиями работают в этом большом бюрократическом учреждении, сменяются папы, императоры, а они ведут свое делопроизводство на вверенных участках. И они свои, они понимают и помнят. И все время вокруг новые люди, они приезжают издалека, знатные туристы, богатые и влиятельные - сейчас - в очередной раз жадно пытаются прознать, проникнуть, внедриться. Ну что же, нет ничего легче. И эти старые волки рассказывают им разную чудесную лажу. Несколько соревнуясь меж собой, кто лучше и нахальнее, остроумней, совершеннее соврет. Потому с легкостью подтверждают рассказы других (а как же? конечно, знаю эту историю, вам отец NN рассказал? ну конечно, конечно, помню, там еще вот какой был поворот..). И врут свое, стараясь обойти. Идиоты верят и пишут свои искренние воспоминания об интригах при дворе.

Высокое искусство. Немногие могут его практиковать. Это можно было поймать в некоторых околооккультных кругах (где старые опытные люди подтрунивали над неофитами, рассказывая небылицы о подвигах друг друга), в некоторых старых учреждениях. Обязательное условие - круг старожилов и сменяемая среда неофитов, авторитет среди которых деды поддерживают, в частности, знанием этого фольклора, ими же и сочиняемого. Появляется в иерархических и высокобюрократизированных средах, в армии, да что в армии - практически в любой больнице в раньшие времена можно было это застать - лежащие в палате "вот уж третью перемену блюд" рассказывали об обычаях этой палаты (отделения) вновь поступившим. А когда это не месяцы держится, а десятилетия - уу, такое бугиале... Сами понимаете, если к этому можно подключить прессу. Ох. То есть когда такого бюрократа-шутника обхаживает тот, о ком известно, что он хронист и все это запишет в свою провинциальную хронику, - тут такие истории рассказываются, что история плачет, сожалея, что у нее такого не было.

Бойцов М.А. Величие и смирение. Очерки политического символизма в средневековой Европе. М. Российская политическая энциклопедия. 2009. 550 с.
Read more... )

Profile

ivanov_petrov: (Default)
ivanov_petrov

December 2016

S M T W T F S
    1 23
4 5 6 78 9 10
11 121314 15 1617
1819 20212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 06:47 am
Powered by Dreamwidth Studios