ivanov_petrov: (elephants)
Представить, что произошло с наукой, которая была в СССР.
Численность в 80-е годы - 1.4 млн. человек. Это очень много. Большое было научное сообщество и держало полный фронт - то есть почти по каждой научной проблеме можно было отыскать специалиста, говорящего на русском языке и проживающего в СССР.
К 2000-м годам осталось 400-500 тысяч. Куда делся миллион? Часть осталась в отделившихся республиках, может быть, не самая лучшая часть, но значительная. Лучшая уехала на Запад, сколько - решить трудно, примерно тысяч 300. Часть сменила область деятельности, пошла зарабатывать, в бизнесе эта часть, в большом и маленьком. На Западе, кстати, многие тоже перестали быть учеными, но это уже ладно.

Наука потеряла единство фронта - теперь нет сил держать все специализации, многие прямо объявлены ненужными, и не то что научные направления - целые науки исчезли, на русском их более не найти. Очень многие вопросы, темы, проекты больше на русском обсуждать профессионально не с кем, люди "там". Тут важно не делать трагедии, если не хочется. Произошла потеря крупного научного сообщества, снизилось разнообразие. Частью погибли направления, которые, кажется, были балластом, некоторые - вроде бы очень жаль, что погибли. Ну, как всегда - в основном хлам, но были и крайне ценные вещи, а погибли все вместе.

Теперь далее. Оставшиеся 400 тысяч не одинаковы, конечно. Часть из них не публикуется - вообще. Причины различны, иногда это работающие в НИИ, где пишут отчеты, иногда это пожилые дамы, дорабатывающие после пенсии и им не до волнений. Кажется, публикуются примерно 120 тысяч человек. То есть это - настоящие ученые, не только по штатному расписанию. Это - все, здесь и те, что публикуются только в региональных институтских сборниках исключительно по-русски, здесь плохие, слабые и всякие, это общее число. Публикующихся, а не по названию только.
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
заключено научное исследование.
С одной стороны, повторяющиеся факты. Коли они повторяющиеся, то в определенной мере одинаковые, их - считают. Считают качественно одинаковое, и важно только усмотреть, сколько их, единиц фактов, чтобы подсчитать. Так что тут важен разрыв, зияние - вот один факт, вот его граница, а вот уже второй пошел, между ними - гиатус. Факты в этом ряд меж собой неразличимы.

Другое дело - гапакс. Это такая штука, которая по определению встречается только раз. Уникальная черта. Конечно, можно сравнить несравнимое, коли ты алмаз неграненый, но тут уж так понятие устроено - гапакс он и есть гапакс, насколько единственен, а коли его в ряд поставить да в серию запихнуть, так он уже и не гапакс вовсе. Так что это - индивидуальная черта явления, то, что не повторяется, что увидел, запомнил, заметил, отсмотрел - и больше не будет. Хочешь - выкидывай и забывай, в науку не пускай, хочешь - придумывай специальную область знания для таких штук. Иные говорят - этому место в практике, обыденной жизни. На худой конец - пускать гапакс не дальше прихожей, в инженерию, а в настоящую науку никак не пускать, гнать его оттуда. Вот та же медицина, не какое-нибудь искусствоведенье, сколько веков держалась гапаксом, особым случаем, индивидуальностью и острым взглядом диагноста. Однако и она ослепла на двойной слепой. Теперь не то что ранеча, теперь и медицина пришла к гиатусу. Иные же милостивцы издавна говорят, ласково качая головой: ну пусть будут одни науки счетные такие, настоящие как бы, а другие - про индивидуальность, про то, что один раз.
И вот между этими штуками и вращается научное исследование.
С одной стороны - если уж совсем одинаковые, то вроде даже и скучно. Тогда из них строят всякие узоры да структуры, вывязывают единицы в формулы. С другой стороны, если в самом деле совершенно уникально - так это и сказать нвозможно, да даже и воспринять - проблема. Мычишь себе что-то, тыча рукой - вона! эта! отсель тудое пошла! - и всё.

(c) [livejournal.com profile] zh3l
ivanov_petrov: (Default)
Есть известный случай - музыка на компакт-дисках. Поскольку разбираться с качеством групп и альбомов хлопотно и надо прилагать усилия, рынок развернулся иначе - все диски в одну цену, альбомы любого качества стоят одни и те же деньги. Специальное рассмотрение показывает, что эта мера вместе с особым вниманием к пиратству-авторству работает на издателей музыки, звукозаписывателей, слушателям и исполнителям от этого - потери.
Ладно. Там рассуждается, что есть несколько таких рынков, исследованных примеров, где цена исчезла - разные товары продаются по одинаковой цене, поскольку выгоднее так держать рынок. А что в науке?
Есть ли соображения, что стоит статья? Вот есть институт, где за статью платят 100 тыс. рублей. За каждую, то есть любую. Издание рецензируемое? И давай. У нас бюрократия, бумажков много надо кой-где, но тут даже не бумажная буря интересна. Импакт издания выше тройки - пиши, получи сотку. Тут, однако, есть цена - по крайней мере издания подразумеваются качественные. Слышал я о ценах за статьи и иных - когда само научное учреждение платит за публикации, там критерии иные, типа за что угодно сороковник... Ладно, это слухи.

А гранты? Что положено за грант? Вот я слышу - подам заявку на миллион, природоохранные дела и трам-там-там. - А чем отчитываться будешь? - Ну, какие-то статьи капнут, это не проблема.
Ведь тут миллион - чистая условность. Можно было полмиллиона или три - цена не соотносится со статьей. Есть мысли о том, сколько - слишком много и нагло, в зависимости от области науки и фонда. Есть мысли, сколько - мало. Грант на 3000 рублей - несерьезно. А в промежутке - число ничего не значит,ю кроме подспудных представлений о том, сколько сейчас прилично брать. Скажем, 400 тысяч - нормально. А если на шестерых? Слезы. Но это не важно, тут играет цифра, не учитывается объем работы, сколько надо людей, тут - сумма на заявку.

Я на самом деле не знаю, я не критикую, просто со стороны такое ощущение, что этот научный рынок - он тоже устроен как-то странно. Кажется, он постепенно сваливается к какой-то такой ситуации, что будет единая цена за некий жест. Пишешь статью - столько, тезисы - втрое менее и пр. Грант - столько-то. Скажем, как денежная единица. Грант - двести тысяч. Четыреста - два гранта, и так далее. Такое чувство, что складывается консенсус, сколько прилично просить и сколько - давать. На что, какая работа - это при выполнении некоторых табельных требований не важно.

Не знаю, так ли это в точности, к тому идет или нет. Но кажется, что научный рынок очень забавный. С музыкальными дисками, покопавшись, выяснилось, что не исполнители берут получающуюся от неразличения цен прибыль, а вроде бы в основном торговцы-распространители. А в науке кто берет получающееся от того. что хлопотно вникать и лучше всем поровну?

Я даже не знаю, рынок ли это. Оплачивает вроде в основном государство, насколько я понимаю. Но с точки зрения научных работников - похоже: есть этот самый ресурс, гранты, и они его пытаются потреблять, за каждую полученную сумму расплачиваясь работами - статьями и т.п. А есть исследования по научному рынку? Не отчеты о сумме грантов, выданных таким-то фондом, а именно экономическое исследование, сравнивающее рынок научных заявок на гранты с другими рынками - продажей музыкальных дисков, автомобилей, недвижимости, турпоездок.

Конечно, рынок науки, наверное, невелик. Не нефть. Но очень важен. Это ведь в буквальном смысле рынок, где торгуется будущее. Сейчас веруют - в науку, картина мира у людей - научная, люди живут за счет технологий, будущее определяется тем, что сегодня придумают и откроют. Так что интересно, как устроена торговля будущим.
ivanov_petrov: (задира)


Лекция знаменитая и давняя уже, не новинка никоим образом; однако лекция хорошая, так что кто не слышал - отчего бы не послушать.
Это истории о том, как Фонд Рокфеллера сделал молекулярную биологию и вообще науку ХХ века - синтез физики и биологии, перевод биологии на физико-химические рельсы. Это было сделано сознательно и направленно - некоторые менеджеры решили, что это было бы правильно, и очень умело, даже гениально давали гранты, управляли наукой. Рассказ именно о том, как это делается - если с умом, если люди решают управлять будущим
ivanov_petrov: (elephants)
Генетика - это экспериментальная тератология. По эмпирическому предмету это наука о редких уклонениях от нормы (вредных или полезных - не важно). Такой предмет берется и мыслится как универсальный, складываются мыслительные действия, позволяющие представить любую нормальную ситуацию как выводимую из этой универсальной мыслительной схемы. Таким образом формируется объект исследования и получаются всякие результаты. Интересные.

Экономика - это наука о редкости. Ограниченность ресурса, теория предельной полезности... Вспомнили? Это наука о том, как функционирует в хозяйственной жизни нечто редкое. Так создается объект исследования и создаетися образ мыслей, который способен мыслить это как универсальное и производить любую ситуацию как выводимую из универсальной - из экономической.

При желании можно продолжать - вообще-то, можно составлять коллекцию. Вот еще малый пример - теория островной биогеографии сделана из представлений об острове, у которого нет контакта с материком - как в этих условиях обедняется биота, когда-то с материком общая. Потом этот ход мыслей показался обнадеживающим, падение легко считать, и говорилось: ведь любая роща - это остров в степи, а гора - остров на равнине, любое местообитание - это остров среди прочих других местообитаний, так что можно представить любое место и любую куртинку как остров и применить математический аппарат, разработанный в островной биогеографии.

Думаю, в своей области каждый может продолжить.

Интересно - что позволяет редкую ситуацию рассматривать как универсальную и далее исходить из такого представления. Наука, конечно, создает свои объекты. Как поступать в таих случаях с реальностью, у которой остаются неподходящие к теории углы - тоже понятно. Углы загибать умеем. Но можно подумать об этом как о регулярной процедуре - как находятся такие примеры, какая операция создает универсальность, что для этого надо. как потом действовать регулярным образом, описывая всю область как исходящую из маргинального и универсального примера. Как сделать это общезначимой операцией.

Конечно, там есть следующий ход - что потом люди начинают так думать и делать нормальным образом. То есть норма - обеспечивающая универсальность - всё же создается, но создается нкак норма поведения и идеирования людей. Для этого нужны специальные институты и специально выученное мышление. Можно отследить, каким же образом создается практика. Ведь всё это, конечно, обязано подтверждаться в бесчисленном количестве случаев - само собой разумеется, что всё это доказуемо. Надо отсмотреть, как достигается подтверждаемость такого мыслимого объекта.

Ну и чтобы два раза не вставть, встану в третий раз. Каким образом можно бы действовать иначе? Может ли быть иной способ работы?
ivanov_petrov: (Default)
К примеру, когда и кем это написано?
Россия пережила революцию. Эта революция не дала того, чего от нее ожидали. Положительные приобретения освободительного движения все еще остаются, по мнению многих, и по сие время по меньшей мере проблематичными. Русское общество, истощенное предыдущим напряжением и неудачами, находится в каком-то оцепенении, апатии, духовном разброде, унынии. Русская государственность не обнаруживает пока признаков обновления и укрепления, которые для нее так необходимы, и, как будто в сонном царстве, все опять в ней застыло, скованное неодолимой дремой. Русская гражданственность, омрачаемая многочисленными смертными казнями, необычайным ростом преступности и общим огрубением нравов, пошла положительно назад. Русская литература залита мутной волной порнографии и сенсационных изделий. Есть от чего прийти в уныние и впасть в глубокое сомнение относительно дальнейшего будущего России. И во всяком случае, теперь, после всего пережитого, невозможны уже как наивная, несколько прекраснодушная славянофильская вера, так и розовые утопии старого западничества. Революция поставила под вопрос самую жизнеспособность русской гражданственности и государственности...

После кризиса политического наступил и кризис духовный, требующий глубокого, сосредоточенного раздумья, самоуглубления, самопроверки, самокритики. Если русское общество действительно еще живо и жизнеспособно, если оно таит в себе семена будущего, то эта жизнеспособность должна проявиться прежде всего и больше всего в готовности и способности учиться у истории. Ибо история не есть лишь хронология, отсчитывающая чередование событий, она есть жизненный опыт, опыт добра и зла, составляющий условие духовного роста, и ничто так не опасно, как мертвенная неподвижность умов и сердец, косный консерватизм, при котором довольствуются повторением задов или просто отмахиваются oт уроков жизни, в тайной надежде на новый "подъем настроения", стихийный, случайный, неосмысленный.

Вдумываясь в пережитое нами за последние годы, нельзя видеть во всем этом историческую случайность или одну лишь игру стихийных сил. Здесь произнесен был исторический суд, была сделана оценка различным участникам исторической драмы, подведен итог целой исторической эпохи.


Интереснее даже - когда. Конечно, в гугль лазить некомильфо.
ivanov_petrov: (Default)
есть несколько интересных картинок http://www.nsf.gov/statistics/seind10/
конечно, эти обзоры всегда отстают
но всё же
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Эпоха преобладания Англии в науке началась в 1660-х гг. и закончилась около 1750 г.
Эпоха преобладания Франции в науке началась в 1750 г. и закончилась около 1840 года.
Эпоха преобладания Германии в науке началась примерно в 1840-1850 гг. и закончилась к 1945 г.
Эпоха преобладания США в науке началась в 1945 г. и
многие верят, что не закончится.

Каждый период преобладания приводил к особенным формам высшей школы, стилю познавательной деятельности, формам и шаблонам научных трудов.

Как удавалось перехватить лидерство - обойти признанных доминантов, что этому способствовало? Как удавалось потерять лидерство - какие ошибки совершали лидеры? Чем характеризуется каждый этап развития науки, маркированный лидерством той или иной национальной школы? Какие научные институты создавались на каждом этапе? Какие мифы о характере научного познания создавались на каждом этапе? Каковы основные институты науки и мифы о науке сейчас? Можно ли сопоставить национальные философские школы с этапами развития науки под водительством той или иной национальной школы? Как сочетается универсальный характер научного познания и национальная окраска, придаваемая ему лидером на каждом этапе?
ivanov_petrov: (Default)
Эбелинг, Файстель. Хаос и космос. Принципы эволюции. 2003
Они дают такие критерии для моделирования:
Непротиворечивость - результаты измерений элементов модели не противоречт друг другу
Полнота - внутри данного класса экспериментов все результаты измерений предсказуемы
Независимость - основоплагающие параметры модели невыводимы друг из друга математически и логически, дедуктивно
Категориальность - разные представления модели можно преобразовать друг в друга взаимно-однозначными преобразованиями (ковариантность)
Объективность - изменения состояния системы зависят от состояния системы и параметров обмена, а не от состояния окружения, состояния наблюдателя и пр. Следствие: окружение из множества наблюдателей может давать одинаковые прогнозы изменений системы.
Делимость - каждая система может быть разложена на две подсистемы, связанные процессами обмена. Результаты будущих измерений не зависят от того, как произведено разделение на подсистемы.
????????????

Не понимаю, зачем вводится этот самый критерий делимости моделей.
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Эбелинг, Файстель. Хаос и космос. Принципы эволюции. 2003
Они дают такие критерии для моделирования:
Непротиворечивость - результаты измерений элементов модели не противоречт друг другу
Полнота - внутри данного класса экспериментов все результаты измерений предсказуемы
Независимость - основоплагающие параметры модели невыводимы друг из друга математически и логически, дедуктивно
Категориальность - разные представления модели можно преобразовать друг в друга взаимно-однозначными преобразованиями (ковариантность)
Объективность - изменения состояния системы зависят от состояния системы и параметров обмена, а не от состояния окружения, состояния наблюдателя и пр. Следствие: окружение из множества наблюдателей может давать одинаковые прогнозы изменений системы.
Делимость - каждая система может быть разложена на две подсистемы, связанные процессами обмена. Результаты будущих измерений не зависят от того, как произведено разделение на подсистемы.
????????????

Не понимаю, зачем вводится этот самый критерий делимости моделей.
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
http://iph.ras.ru/page50689323.htm
Москалев И.Е.

Сети научных коммуникаций: междисциплинарный подход
«Время интенсивных школьных и университетских реформ является одновременно временем интенсивной работы над классификацией знаний и наук» Stichweh R. 1984
...университет начал выполнять вполне определенную институционализирующую функцию по отношению к дисциплинарной структуре современной науки.
...«Идея нового образования и науки после 1800 г. связана скорее с понятием «наука», а не множественностью наук» Stichweh R. 1984

В 1807 г. Фихте предложил заменить профессиональное образование в университете общим образованием, позволяющим выявить внутренние взаимосвязи в пределах всего научного знания. Идеи Фихте легли в основу университетской программы Гумбольта (Коллинз Р. С. 840).

Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
http://iph.ras.ru/page50689323.htm
Москалев И.Е.

Сети научных коммуникаций: междисциплинарный подход
«Время интенсивных школьных и университетских реформ является одновременно временем интенсивной работы над классификацией знаний и наук» Stichweh R. 1984
...университет начал выполнять вполне определенную институционализирующую функцию по отношению к дисциплинарной структуре современной науки.
...«Идея нового образования и науки после 1800 г. связана скорее с понятием «наука», а не множественностью наук» Stichweh R. 1984

В 1807 г. Фихте предложил заменить профессиональное образование в университете общим образованием, позволяющим выявить внутренние взаимосвязи в пределах всего научного знания. Идеи Фихте легли в основу университетской программы Гумбольта (Коллинз Р. С. 840).

Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Очень трудно построить научную теорию, и этот процесс нередко имеет начало в новой метафизике, которая, таким образом, постепенно становится более научной.
Дж.Агасси
ivanov_petrov: (Default)
Очень трудно построить научную теорию, и этот процесс нередко имеет начало в новой метафизике, которая, таким образом, постепенно становится более научной.
Дж.Агасси
ivanov_petrov: (защита)

Крупнейший отечественный востоковед В.В. Бартольд, разрабатывая критерии для уяснения научной или ненаучной природы различных областей знания в средневековом арабском мире, выдвигает три признака научности: "1) признание закона причинности и установление причинной связи между отдельными фактами; 2) систематическое расположение фактов в зависимости от выяснившейся причинной связи между ними; 3) установление объективных признаков достоверности фактов, вошедших в эту систему" [3]. Эти критерии весьма продуманны применительно именно к своеобразной и всегда представляющей камень преткновения для определений системе средневековой науки. Используя их для определения других систем, мы получили бы, например, то, что квантовая теория в той мере подпадает под понятие науки, в какой она признает жесткий детерминизм: вывод, соответствующий эйнштейновской критике копенгагенской интерпретации. Конечно, в таком абсолютном применении критериев Бартольда нет смысла.

Б.А. Старостин
К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЯ НАУКИ
Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. №6. 1997. С. 3-21
Read more... )
ivanov_petrov: (защита)

Крупнейший отечественный востоковед В.В. Бартольд, разрабатывая критерии для уяснения научной или ненаучной природы различных областей знания в средневековом арабском мире, выдвигает три признака научности: "1) признание закона причинности и установление причинной связи между отдельными фактами; 2) систематическое расположение фактов в зависимости от выяснившейся причинной связи между ними; 3) установление объективных признаков достоверности фактов, вошедших в эту систему" [3]. Эти критерии весьма продуманны применительно именно к своеобразной и всегда представляющей камень преткновения для определений системе средневековой науки. Используя их для определения других систем, мы получили бы, например, то, что квантовая теория в той мере подпадает под понятие науки, в какой она признает жесткий детерминизм: вывод, соответствующий эйнштейновской критике копенгагенской интерпретации. Конечно, в таком абсолютном применении критериев Бартольда нет смысла.

Б.А. Старостин
К ОПРЕДЕЛЕНИЮ ПОНЯТИЯ НАУКИ
Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. №6. 1997. С. 3-21
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Всегда было интересно - как это делают люди, считающие себя серьезными. Когда не в шутку, не на спор, не "а что? а вдруг". Вот:

Я бы хотел начать с возражения по поводу Фоменко. Вообще-то я не историк, но в дискуссии историков и Фоменко скорее позиция и способ аргументации историков похожи на “лженауку”, чем позиция Фоменко. Такая мысль возникает, в первую очередь, по признаку мифологичности “лженауки”, выражаясь терминами Виталия Валентиновича. Есть некоторая достаточно резкая точка зрения на историю. Она состоит в том, что основная цель истории – это пропаганда и легитимизация. Я бы не стал поддерживать или опровергать эту точку зрения, однако порой при взгляде на дискуссию историков с Фоменко возникает впечатление определенной обоснованности такого мнения.

Здесь бы я хотел остановиться на критерии фальсифицируемости. На первый взгляд, фальсифицируемость – это очень хороший критерий, с помощью которого можно, в частности, отделять науку от “лженауки”. В определенном смысле можно было бы отождествить фальсифицируемость с научностью. Однако нужно четко понимать, что в основе фальсификации лежит доказательство (того, что опровергающий теорию факт действительно имеет место). И здесь возникает серьезная проблема – в каких рамках фальсифицируется теория, какие прямые доказательства вложены в фальсификацию, и, самое главное, что считать критерием доказанности. Например, такой способ обоснования (или опровержения), как ссылка на известные авторитеты (причем степень обоснованности резко увеличивается, если большинство авторитетов или, еще лучше, все сходятся во мнении) в математике считается недопустимым, но приемлем в истории.

Можно сказать, что Фоменко пытается навязать историкам математические критерии доказательства. В определенном смысле то, что делает Фоменко можно сравнить с геометрией Лобачевского, которую сам Лобачевский называл “воображаемой” геометрией (в отличие от евклидовой геометрии, представлявшейся тогда реальной). Но, что очень важно, впоследствии было показано, что эта “воображаемая” геометрия не менее непротиворечива, чем евклидова. Точно так же и Фоменко строит “воображаемую” историю (некоторые утверждения которой действительно не выдерживают никакой критики), и которая, тем не менее, оказывается не менее обоснованной (в математическом смысле), чем классическая история. Фоменко блестяще демонстрирует необоснованность многих положений классической исторической науки и заменяет эти положения другими, на его взгляд более обоснованными. И, что очень важно, историки не могут дать вразумительного ответа на критику Фоменко, ограничиваясь, в свою очередь, критикой отдельных положений его “воображаемой” истории.

Другим вопросом, касающимся проблемы обоснования научных теорий, является наличие явных критериев доказательства. Явные, объективные критерии доказательства могут заменяться на интерсубъективную оценку обоснованности, даваемую узкими специалистами в данной области и недоступную для понимания неспециалистов. В таком случае объективная истина заменяется на интерсубъективную конвенцию, существующую внутри научной школы. А здесь уже трудно провести границу между научной обоснованностью теории и религиозной верой секты сподвижников.

Таким образом, основная проблема состоит в следующем – возможно ли для различных областей исследования установить единые критерии доказанности и, следовательно, научности? Если нет, то мы рискуем получить непрерывную цепочку теорий, начинающуюся с предельно строгой и “научной” математики и кончающуюся так называемой “лженаукой”. Причем у нас не будет разумного и объективного основания установить в этой последовательности границу, отделяющую “науку” от “лженауки”, и тем самым обоснованность самого понятия “лженауки” останется под большим сомнением.

Д.Е.Пальчунов, д.ф.-м.н., проф. (Институт математики СО РАН)
СТЕНОГРАММА Круглого стола "Критерии научности. Наука и лженаука"
3 февраля 2000 г., Институт философии и права СО РАН, Новосибирск
http://www.philosophy.nsc.ru/journals/philscience/7_00/stenog.htm

Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Всегда было интересно - как это делают люди, считающие себя серьезными. Когда не в шутку, не на спор, не "а что? а вдруг". Вот:

Я бы хотел начать с возражения по поводу Фоменко. Вообще-то я не историк, но в дискуссии историков и Фоменко скорее позиция и способ аргументации историков похожи на “лженауку”, чем позиция Фоменко. Такая мысль возникает, в первую очередь, по признаку мифологичности “лженауки”, выражаясь терминами Виталия Валентиновича. Есть некоторая достаточно резкая точка зрения на историю. Она состоит в том, что основная цель истории – это пропаганда и легитимизация. Я бы не стал поддерживать или опровергать эту точку зрения, однако порой при взгляде на дискуссию историков с Фоменко возникает впечатление определенной обоснованности такого мнения.

Здесь бы я хотел остановиться на критерии фальсифицируемости. На первый взгляд, фальсифицируемость – это очень хороший критерий, с помощью которого можно, в частности, отделять науку от “лженауки”. В определенном смысле можно было бы отождествить фальсифицируемость с научностью. Однако нужно четко понимать, что в основе фальсификации лежит доказательство (того, что опровергающий теорию факт действительно имеет место). И здесь возникает серьезная проблема – в каких рамках фальсифицируется теория, какие прямые доказательства вложены в фальсификацию, и, самое главное, что считать критерием доказанности. Например, такой способ обоснования (или опровержения), как ссылка на известные авторитеты (причем степень обоснованности резко увеличивается, если большинство авторитетов или, еще лучше, все сходятся во мнении) в математике считается недопустимым, но приемлем в истории.

Можно сказать, что Фоменко пытается навязать историкам математические критерии доказательства. В определенном смысле то, что делает Фоменко можно сравнить с геометрией Лобачевского, которую сам Лобачевский называл “воображаемой” геометрией (в отличие от евклидовой геометрии, представлявшейся тогда реальной). Но, что очень важно, впоследствии было показано, что эта “воображаемая” геометрия не менее непротиворечива, чем евклидова. Точно так же и Фоменко строит “воображаемую” историю (некоторые утверждения которой действительно не выдерживают никакой критики), и которая, тем не менее, оказывается не менее обоснованной (в математическом смысле), чем классическая история. Фоменко блестяще демонстрирует необоснованность многих положений классической исторической науки и заменяет эти положения другими, на его взгляд более обоснованными. И, что очень важно, историки не могут дать вразумительного ответа на критику Фоменко, ограничиваясь, в свою очередь, критикой отдельных положений его “воображаемой” истории.

Другим вопросом, касающимся проблемы обоснования научных теорий, является наличие явных критериев доказательства. Явные, объективные критерии доказательства могут заменяться на интерсубъективную оценку обоснованности, даваемую узкими специалистами в данной области и недоступную для понимания неспециалистов. В таком случае объективная истина заменяется на интерсубъективную конвенцию, существующую внутри научной школы. А здесь уже трудно провести границу между научной обоснованностью теории и религиозной верой секты сподвижников.

Таким образом, основная проблема состоит в следующем – возможно ли для различных областей исследования установить единые критерии доказанности и, следовательно, научности? Если нет, то мы рискуем получить непрерывную цепочку теорий, начинающуюся с предельно строгой и “научной” математики и кончающуюся так называемой “лженаукой”. Причем у нас не будет разумного и объективного основания установить в этой последовательности границу, отделяющую “науку” от “лженауки”, и тем самым обоснованность самого понятия “лженауки” останется под большим сомнением.

Д.Е.Пальчунов, д.ф.-м.н., проф. (Институт математики СО РАН)
СТЕНОГРАММА Круглого стола "Критерии научности. Наука и лженаука"
3 февраля 2000 г., Институт философии и права СО РАН, Новосибирск
http://www.philosophy.nsc.ru/journals/philscience/7_00/stenog.htm

Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Под катом цитаты из разговора по поводу текста Фазли. Интересно сопоставить с http://ivanov-petrov.livejournal.com/1618088.html текстом Пивоварова. В обоих случаях - при крайней разнице мест, позиций, способов думать - говорится без истерики, людьми очень понимающими и профессиональными. Говорится без пустых иллюзий, отделяя то, что есть, от того, что хочется или может захотеться. Наука сейчас вот такая - нравится или нет, она устроена таким-то образом. Россия сейчас вот такая - нравится или нет, вот её место. В комментариях в основном говорят о том, нравится это или не нравится, некоторые - о том, правда это или нет. Чего не говорится - это каким образом и куда можно выходить из таких позиций. Скажем так: прогноз неблагоприятный. Однако с человеком в определенной степени проще: ну, помрет. А объекты популятивной природы помирают трудно. Существуют сотни и сотни лет при неблагоприятном прогнозе. Ничем особенно не радуя - сущестуют. А раз существуют - можно попытаться вытащить.
Read more... )
ivanov_petrov: (Default)
Под катом цитаты из разговора по поводу текста Фазли. Интересно сопоставить с http://ivanov-petrov.livejournal.com/1618088.html текстом Пивоварова. В обоих случаях - при крайней разнице мест, позиций, способов думать - говорится без истерики, людьми очень понимающими и профессиональными. Говорится без пустых иллюзий, отделяя то, что есть, от того, что хочется или может захотеться. Наука сейчас вот такая - нравится или нет, она устроена таким-то образом. Россия сейчас вот такая - нравится или нет, вот её место. В комментариях в основном говорят о том, нравится это или не нравится, некоторые - о том, правда это или нет. Чего не говорится - это каким образом и куда можно выходить из таких позиций. Скажем так: прогноз неблагоприятный. Однако с человеком в определенной степени проще: ну, помрет. А объекты популятивной природы помирают трудно. Существуют сотни и сотни лет при неблагоприятном прогнозе. Ничем особенно не радуя - сущестуют. А раз существуют - можно попытаться вытащить.
Read more... )

Profile

ivanov_petrov: (Default)
ivanov_petrov

December 2016

S M T W T F S
    1 23
4 5 6 78 9 10
11 121314 15 1617
1819 20212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 04:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios