Другая программа познания. Гёте и цвет
Sep. 7th, 2023 12:06 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ivanov_petrovМеня упрекают, что я пишу с негативным настроем, не радую читателя, - будто бы всё вокруг плохо. А надо не так. Ведь у нас пора надежд.
Поэтому я решил написать о том, что в России хорошо. Что мне кажется обнадеживающим. Что радует.
Вышла книга:
Третий том собрания естественнонаучных сочинений Гете. Том о цвете.
Гете. Научные сочинения. Т. III. Книга первая. К учению о цвете. 2023.
Неньютоновская теория цвета. Многие слышали. Я кратко уже писал: https://ivanov-p.livejournal.com/338984.html
Физики очень давно разобрались с этой теорией. Она не конкурирует сейчас с теорией Ньютона, она давно отвергнута. Выдвинул ее поэт, не ученый - и зачем эту книгу читать?
Это не научная теория в современном значении слова "наука". Во времена Гете - может быть - еще были сомнения: не могла бы естественная наука быть такой? Сейчас уже нет сомнений, наука точно не такая. Но: тогда можно спросить: нет ли возможности существования другой познавательной программы? Не научной? Есть, по-видимому.
И тогда интересно посмотреть: как могла бы быть представлена программа познания природы? Не такая, как в современной науке? Наука ведет к познанию законов природы. Значит ли это, что любая познавательня программа должна вести к познанию законов природы? Что в природе нечего познавать, кроме законов?
Нет. Сейчас считается, что там "зеро", пусто, ничего нет, там нечего познавать. Но это же был вопрос - на него наука получила ответ: пусто; а какой был вопрос?
Скажем, был вопрос: есть некая животная форма. Пусть - собака. Откуда взялась форма собаки? Современный научный ответ: ниоткуда, происходила эволюция, некоторые животные с совершенно иной формой случайно преобразовывались, их наследственные задатки изменялись, пытаясь согласоваться между собой и с условиями среды, выжившие потомки изменялись раз за разом, и в конце концов получилась вот эта форма, если искать ее причины - они не будут иметь "форму собаки", это будут причины в виде строения молекул ДНК, взаимодействия молекул белков и пр. В прямом смысле форма собаки возникает из взаимодействия молекул - как это поисходит в эмбрионе.
Тем самым ответ на исходный вопрос - нет такой формы, из которой образовалась форма собаки, это некорректный вопрос, его надо формулировать иначе.
Но что делать, если познающего интересует именно его вопрос, а не какой-то другой? Познающий может настаивать: а я хочу понять, откуда берется форма. Что в таком случае происходит? Этот познающий проходит мимо готового (сейчас) ответа про законы природы. Он идет за эти законы - его вопрос уводит его за "небо неподвижных звезд", сквозь законы к чему-то другому. Он хочет проникнуть за законы природы к тем перстам, что их собирают. Вот пример: рассматривая множество разных цветковых растений, можно получить представление: боковые оси на стебле - листья и лепестки - это в некотором смысле одинаковые образования, листья и лепестки цветка - это одно. Это возникает "из созерцания", которое сообщает о преобразовании форм. Человек может сказать: лепестки возникли из листьев, их форма порождена листом. Это совсем иной ответ, это совсем не "закон природы". Здесь не говорится о молекулярных взаимодействиях, не говорится о далеких предках, которые имели - допустим - боковые оси с чем-то, что дало потом и листья, и цветки. Это совсем иной познавательный акт.
Человек, хорошо знающий некоторую область природы, может "угадывать" формы. Кто-то "знает" и умеет отличать органические формы от неорганических - скажем, на каменных оттисках. Кто-то "предвидит" еще не найденные виды. Это не имеет отношения к знанию о молекулярных взаимодействиях. На что указывает наличие этого знания?
В мире вокруг нас имеются соответствия, которые объясняются наукой на основе сведения к элементарным взаимодействиям и законам природы. Не существует запрета на познания самих этих соответствий без обращения к элементам. Однако результат такого познания не будет полностью совпадать с научным объяснением. Он будет организован иным способом.
И что с этим делать? Вот какая штука: если бы это была "гипотеза", проверяемая "экспериментом", можно было б сказать: да в чем проблема, давайте поставим эксперимент, проверим предсказания одной теории и другой. И дело в шляпе. Однако тут засада: это проверка годится для научных гипотез. А для других? Точно есть уверенность, что этот тип проверки пригоден всегда? Вообще говоря, у каждого типа познания - свои способы проверки и свои способы убеждения в истинности. Напомню о человеческих отношениях. Если кто-то будет строить отношения с людьми, основываясь на произвольных гипотезах и ставя эксперименты для их проверки - его отношения с людьми изменятся и станут совсем особенными. Может быть, ему не понравится результат. То есть способ проверки суждений меняет сам наличный опыт. Тут самое время возразить и сказать, что речь об объективности, а цветки и цвета - это совсем не люди.
Верно. Деление на субъект и объект - это очень резкая и многое изменяющая познавательная операция. Когда мы подходим к краю, протыкая головой наше небо неподвижных звезд, мы видим совсем странную вселенную. Любой дрессировщик животных знает, что его отношения с животным больше похожи на отношения с человеком, чем с "объектом". Можно взять обезьяну, собаку, птицу, муравья - они "ведут себя". Взаимодействуют с наблюдателем, дрессировщиком, хотят и не хотят.
Тут говорят: ну да. Это зоопсихология, а при чем тут свет, цвет и физика? - Итак, когда мы подходим к краю, и наш объект оказывается способен вести себя, он оказывается не совсем объектом, а мы не можем быть по отношению к ему только наблюдателями - потому что когда мы делаем из себя только наблюдателя, наш "объект" изменяет поведение и ведет себя не так, как когда мы всё ещё люди. Разумеется, кирпич так не умеет. Но мы-то умеем? Что будет, если сам познающий хотел бы не менять свою познавательную установку, хотел бы свой познавательный интерес сохранить - и относиться к миру так, как он ему увиделся, когда он стоял на краю и смотрел сквозь дыру в мир, который затруднительно разделить на субъект и объект, где эта операция крайне дорога и ведет к необратимому изменению обоих - и субъекта, и объекта? себя и мира? Поскольку мы сами создали мир, где центр занят научным познанием, где царит операция выделения объекта и назначения субъекта, все прочие познавательные программы проявлются маргинально, по краям мира. Если мы хотим о них что-то узнать, нам придется пойти к краю созданного нами мира - мир мог бы быть другим и эти познавательные программы находились бы в центре, но мы произвольно создали именно такой мир и потому увидеть нечто иное, интересное можно лишь с краю.
Стоя на том краю мира, человек узнает, что деление на субъект и объект - это произвольная операция, что этим актом человек вмешивается в познание, необратимо его преобразуя. Результаты нашего познания сильнейшим образом зависят от того, что мы (произвольно) наначили объектом и кого - субъектом. Обратите внимание, какие страсти кипят по поводу того, что некоторые страны - не настоящие страны. И какие страсти возникают, когда про некоторых людей говорят, что они - не совсем люди. Субъектность стоит дорого. Когда деление на субъекты и объекты приближается к нам, мы начинаем драться. До смерти. Почему есть уверенность, что эта операция безобидна в других случаях?
И вот этот упрямый познающий, который имеет некоторые вопросы, который хочет нечто понять, - движется от края к центру. Туда, где совершенно точно получается делить мир на объекты. Он отказывается примысливать к миру элементы, дробить на молекулярные взаимодействия. Он желает смотреть - и видеть. И во взаимодействиях цветов ему открываются соответствия. Они - новые, он прежде не знал, а теперь знает. Это удивительно, это познание: он раньше не знал чего-то цветах, а теперь увидел, как они сливаются друг с другом, как разделяются, какие дают отсветы и оттенки. В этой иной познавательной программе возможно открытие нового. Но, кажется, она не так нацелена на открытие нового, как научная программа, эту познавательную программу больше заботит создание некой системы связей в познании, приобретении некоторого стиля познания. Как видится темное сквозь светлое, как видится светлое сквозь темное. Почему небо синее.
Что получает познающий? Он получает ответы на свой вопрос. Ему не подменяют ответ, говоря - на ваш вопрос ответа нет, смотрите, вот у нас есть отличный, подарочный ответ не на ваш вопрос, берите, у нас еще много, берите-берите. Он получает именно то, что хотел. На вопрос о природе цвета он получает ответ. Чем ему придется заплатить за это? Ясное дело, раз он отказался брать сделанный кем-то объект, он не имеет права пользоваться авторитетной формулой "наука сказала". Его ответ - не научный. Там будет воспроизводимость результатов, будут закономерности... Но их придется переквалифицировать. Ему скажут, что это относится к "эстетике и психофизиологии", это не "закон природы". Что же, свои взятки надо брать, упрямый познающий должен получить ответ, у которого вот такая обертка. Ну что, обертку можно ведь сорвать и выкинуть, какая разница, в какой бумаге пакует такие ответы чуждая программа познания.
Что остается сделать дальше... если нам еще интересно следить за упрямым познающим? Можно было бы задуматься: а какие еще есть альтернативные науке программы познания? Их неплохо бы перечислить и описать их свойства. Правила поведения. Характеристики результатов. Их ведь довольно много, они просто не на слуху - потому что область познания монополизирована. Хотите еще хотя бы один пример, чтобы программа познания? Нет проблем. Пусть вопрос: расскажите, что перед вами. Допустим, там чашка, изукрашенная красивой глазурью. Вы будете описывать эту чашку, ее размер, форму, соотношение дна и открытого верха, форму лепестка глазури, оттенок и тон краски. Вам не удастся это сделать с одного взгляда. Вы будете возвращаться и поправлять себя. Вглядываться - может быть, множество раз. И уточнять: а, нет, там не совсем так, оттенок более холодный... Тем самым повторное восприятие того же самого объекта приносит новое знание. Гипотеза о познании проверяется не на привлечении новых объектов, а на повторном восприятии того же самого объекта, на уточнении восприятия. Искусствовед и зоолог могут подтвердить: иногде многие десятки восприятий недостаточны, иногда даже многолетние исследования оказываются недостаточны, чтобы верно воспринять какие-то черты одного объекта. Тем самым эта программа ведет к открытию нового; она состоит в описании новых форм и уточненном переописании прежних. Это тоже познавательная программа. Если хотите, можете ее назвать программой восприятия или программой исходного описания объекта. Считается тривиальной, на деле эта познавательная программа просто не описана - об этой программе мало что можно узнать.
Или, если угодно, другая программа. Современная наука отличается универсальными притязаниями. То есть открываемые законы мыслятся абсолютными, распространенными во всей вселенной и действующими всегда. Из законов выводятся следствия, из них - другие следствия, и все они считаются всюду действующими, так что можно ступень за ступенью исчислять слдствия и доходить до очень отдаленных. На этом основано естествознание: актуализм, или принцип Лайеля: Силы, действующие сейчас, сопоставимы по роду и степени с теми силами, которые действовали в сколь угодно отдаленном прошлом. Мы формулируем принципы, и они верны везде и всегда, мы поэтомуу из них выводим проверяемые следствия для сколь угодно далеких мест вселенной. Все эти следствия считаются верными, безумным будет сказать: ну что вы, это уже пятая ступень неподтвержденных следствий, это уже вряд ли верно. Если логика не нарушена, таких степеней может быть сколько угодно, наука мыслит мир и его законы универсальными и всеприменимыми.
А можно помыслить совсем иную программу познания, локальную, местную. Например, она заинтересована в теории цвета и хотела бы разобраться с взаимодействием цветов. Но она не заинтересована в том, чтобы согласовываться с прочими областями оптики и тем более еще более далекими концептами физики. Для такой познавательно программы классический вопрос "сводится ли биология к физике" не имеет смысла - конечно, нет, просто потому, что само познание мыслится локальным, биология занимается своими делами, при чем тут физика. И так - во всем множестве областей, так что всеобъемлющие универсальные теории не в чести. Это будет совсем другая конфигурация знания, с малым числом объемлющих универсальных теорий и большим - "теорий среднего уровня". - Таких возможных познавательных программ много. Могут быть в том числе программы, не направленные на открытие новых явлений, заинтересованные только в образовании новых связей между уже известным. Кроме "научных гипотез", есть эмпирические обобщения, есть типологические экстраполяции, да мало ли чего есть - что "все знают" и о чем никто толком не знает ничего.
Что касается собственно цвета, тут тоже поучительная ситуация. Есть несколько ясных моментов. Ньютон, как все знают, был прав. Гете, как почти все знают, ошибался. Это понятно. А дальше начинаются какие-то очень странные картинки. В целом это можно описать так: проблема цвета не то чтобы решена современной наукой, скорее - отодвинута, выброшена в область, куда наука не ходит - чтобы не мешала. Вот только в картину мира цвет вставить затруднительно - но это уже не вопрос науки, тут каждый частным образом может решать. Как именно цвет сейчас располагается в научной картине мира и какие трудности возникают, описано в недавней книге: Евгений Рудный. 2023. Теория виртуального мира. https://evgeniirudnyi.livejournal.com/327903.html Книгу стоит прочесть https://ivanov-p.livejournal.com/340884.html , там как раз на примере цвета описано, как выстраивается концепция реальности и восприятия. Описан наивный реализм, а также научный взгляд на реальность (когда все эти цвета - это "просто" модели"). Позиция автора примерно такая: давайте считать, что реальностью является обыденный мир (наивный реализм), цвет существует в реальности, а всякие научные модели - ну, они же модели, это понарошку, так что научное познание со своим Ньютоном - это - так... модель, ничего серьезного. Надо держаться за реальность, данную нам в ощущениях, а все эти ухищрения ученых представить мир в паучьей серости - это только игры разума. Но практически подтверждающиеся, что полезно. Так что в инженерных вопросах давайте вести себя как будто наука - это всерьез, а если попросту - да фигня, конечно. Или можно сказать иначе. Цветной большой мир, который мы видим вокруг себя и называем действительностью - это наш внутренний мир. А мир электромагнитных полей, волн и бесцветья, математических закономерностей - это внешний мир, состоящий из наших моделей. - Эта позиция звучит несерьезно, но другие точки зрения не лучше.
Кратко можно сказать, что проблема цвета передвинула трудность. Как горячую картошку, прекинули в сторону. Это прежде, в XVIII в., была трудная проблема цвета. Теперь она решена (Ньютон), но вот вместо нее появились проблемы: трудная проблема сознания, трудная проблема математики, трудная проблема материи и вообще невозможно трудная проблема соотношения научной картины мира и реальности. А в остальном проблема цвета, конечно, решена. Есть известный способ - передвинуть проблему к смежнику. Физика занимается невидимым светом, который не контактирует с человеческим глазом. А кто же занят цветом? Ну, допустим, физиология восприятия. Или нет, она тоже... Тогда еще сдвинем: это психология восприятия. Отсюда уже недалеко, от психологии совсем просто: философия. Проблема цвета ушла в философию, а кто же к ней относится серьезно. Научные вопросы решены, всё хорошо. А цвет?.. Это же субъективный феномен. Цвет отправлятся в ту же коробочку, где сидят истина, разум и сознание. Вы же понимаете, что все это - субъективные иллюзии? Это же не серьезно, наука с этим неопрятным не должна иметь дела. Так только, между делом гадость скажет - и всё, нет проблем. Так что есть верующие в то, что цвет - это психофизиология. Сознание и материя - честное слово - это тоже психофизиология. Отсюда ясно, что науку делают в рамках психофизиологии, и вообще реальность - это проблема психофизиологии, что обнадеживает. И так до самого дна.
В связи с программой Гете есть удивительный факт. Нашелся человек, который глубочайшим образом ее почувствовал и понял. Рудольф Штейнер написал несколько работ о теории познания Гете, и это удивительный пример проникновения в мысли и познавательные интуиции другого человека. Сложно отыскать другой пример, где это было бы так явно и совершенно. Штейнер понял Гете так глубоко, что мог "договаривать" за него. Он буквально продолжил рисовать ту картину познания, которую начал и не завершил Гете. Многое о том, что имел в виду Гете, как он мыслил - отыскивается по немногим фрагментам, которые Штейнер бережно собрал и реконструировал до сравнительно полной картины. В этом издании (третий том научных работ Гете) работы Гете о цвете дополнены разъяснениями Штейнера. Так что можно рассматривать их рядом - вот то, что сказал Гете, а вот - дополнения, продолжения и разъяснения Штейнера. Иногда такое впечатление, что в самом деле Гете оборвал мысль, не успел додумать - а вот же, она продолжается.
Так что "дальше" можно много чего делать. Например, можно желать получить ответ на вопрос, как происходит взаимодействие форм в эволюции живого. Дарвин ответил на другой вопрос, а исходным был этот, типа живого удивления: ух ты, жираф! откуда возникла такая форма? А вот скелет, вот череп! Откуда берется форма черепа? Можно желать описания разных форм и программ познания (скажем, это на определенном языке пытался делать М.А. Розов, да и много кто еще). Можно ожидать изъяснения ограничений и возможностей разных познавательных программ. Можно хотеть понимания, куда ведет та или иная программа. Они не нейтральны. Когда вы выстраиваете отношения с близкими людьми - родителями, детьми, супругами и коллегами - на основании гипотез, экспериментов и выявления закономерностей их поведения - ваше окружение меняется и вы меняетесь, вам больше не получить того отношения, что было без этой познавательной программы. Когда вы выстраиваете познавательную программу человечества на формате современной науки - человечество меняется, и его поведение приобретает особенные черты и запреты, которых бы не было при проведении иной познавательной программы. А если применять какие-то другие программы - что будет?
Поэтому я решил написать о том, что в России хорошо. Что мне кажется обнадеживающим. Что радует.
Вышла книга:
Третий том собрания естественнонаучных сочинений Гете. Том о цвете.
Гете. Научные сочинения. Т. III. Книга первая. К учению о цвете. 2023.
Неньютоновская теория цвета. Многие слышали. Я кратко уже писал: https://ivanov-p.livejournal.com/338984.html
Физики очень давно разобрались с этой теорией. Она не конкурирует сейчас с теорией Ньютона, она давно отвергнута. Выдвинул ее поэт, не ученый - и зачем эту книгу читать?
Это не научная теория в современном значении слова "наука". Во времена Гете - может быть - еще были сомнения: не могла бы естественная наука быть такой? Сейчас уже нет сомнений, наука точно не такая. Но: тогда можно спросить: нет ли возможности существования другой познавательной программы? Не научной? Есть, по-видимому.
И тогда интересно посмотреть: как могла бы быть представлена программа познания природы? Не такая, как в современной науке? Наука ведет к познанию законов природы. Значит ли это, что любая познавательня программа должна вести к познанию законов природы? Что в природе нечего познавать, кроме законов?
Нет. Сейчас считается, что там "зеро", пусто, ничего нет, там нечего познавать. Но это же был вопрос - на него наука получила ответ: пусто; а какой был вопрос?
Скажем, был вопрос: есть некая животная форма. Пусть - собака. Откуда взялась форма собаки? Современный научный ответ: ниоткуда, происходила эволюция, некоторые животные с совершенно иной формой случайно преобразовывались, их наследственные задатки изменялись, пытаясь согласоваться между собой и с условиями среды, выжившие потомки изменялись раз за разом, и в конце концов получилась вот эта форма, если искать ее причины - они не будут иметь "форму собаки", это будут причины в виде строения молекул ДНК, взаимодействия молекул белков и пр. В прямом смысле форма собаки возникает из взаимодействия молекул - как это поисходит в эмбрионе.
Тем самым ответ на исходный вопрос - нет такой формы, из которой образовалась форма собаки, это некорректный вопрос, его надо формулировать иначе.
Но что делать, если познающего интересует именно его вопрос, а не какой-то другой? Познающий может настаивать: а я хочу понять, откуда берется форма. Что в таком случае происходит? Этот познающий проходит мимо готового (сейчас) ответа про законы природы. Он идет за эти законы - его вопрос уводит его за "небо неподвижных звезд", сквозь законы к чему-то другому. Он хочет проникнуть за законы природы к тем перстам, что их собирают. Вот пример: рассматривая множество разных цветковых растений, можно получить представление: боковые оси на стебле - листья и лепестки - это в некотором смысле одинаковые образования, листья и лепестки цветка - это одно. Это возникает "из созерцания", которое сообщает о преобразовании форм. Человек может сказать: лепестки возникли из листьев, их форма порождена листом. Это совсем иной ответ, это совсем не "закон природы". Здесь не говорится о молекулярных взаимодействиях, не говорится о далеких предках, которые имели - допустим - боковые оси с чем-то, что дало потом и листья, и цветки. Это совсем иной познавательный акт.
Человек, хорошо знающий некоторую область природы, может "угадывать" формы. Кто-то "знает" и умеет отличать органические формы от неорганических - скажем, на каменных оттисках. Кто-то "предвидит" еще не найденные виды. Это не имеет отношения к знанию о молекулярных взаимодействиях. На что указывает наличие этого знания?
В мире вокруг нас имеются соответствия, которые объясняются наукой на основе сведения к элементарным взаимодействиям и законам природы. Не существует запрета на познания самих этих соответствий без обращения к элементам. Однако результат такого познания не будет полностью совпадать с научным объяснением. Он будет организован иным способом.
И что с этим делать? Вот какая штука: если бы это была "гипотеза", проверяемая "экспериментом", можно было б сказать: да в чем проблема, давайте поставим эксперимент, проверим предсказания одной теории и другой. И дело в шляпе. Однако тут засада: это проверка годится для научных гипотез. А для других? Точно есть уверенность, что этот тип проверки пригоден всегда? Вообще говоря, у каждого типа познания - свои способы проверки и свои способы убеждения в истинности. Напомню о человеческих отношениях. Если кто-то будет строить отношения с людьми, основываясь на произвольных гипотезах и ставя эксперименты для их проверки - его отношения с людьми изменятся и станут совсем особенными. Может быть, ему не понравится результат. То есть способ проверки суждений меняет сам наличный опыт. Тут самое время возразить и сказать, что речь об объективности, а цветки и цвета - это совсем не люди.
Верно. Деление на субъект и объект - это очень резкая и многое изменяющая познавательная операция. Когда мы подходим к краю, протыкая головой наше небо неподвижных звезд, мы видим совсем странную вселенную. Любой дрессировщик животных знает, что его отношения с животным больше похожи на отношения с человеком, чем с "объектом". Можно взять обезьяну, собаку, птицу, муравья - они "ведут себя". Взаимодействуют с наблюдателем, дрессировщиком, хотят и не хотят.
Тут говорят: ну да. Это зоопсихология, а при чем тут свет, цвет и физика? - Итак, когда мы подходим к краю, и наш объект оказывается способен вести себя, он оказывается не совсем объектом, а мы не можем быть по отношению к ему только наблюдателями - потому что когда мы делаем из себя только наблюдателя, наш "объект" изменяет поведение и ведет себя не так, как когда мы всё ещё люди. Разумеется, кирпич так не умеет. Но мы-то умеем? Что будет, если сам познающий хотел бы не менять свою познавательную установку, хотел бы свой познавательный интерес сохранить - и относиться к миру так, как он ему увиделся, когда он стоял на краю и смотрел сквозь дыру в мир, который затруднительно разделить на субъект и объект, где эта операция крайне дорога и ведет к необратимому изменению обоих - и субъекта, и объекта? себя и мира? Поскольку мы сами создали мир, где центр занят научным познанием, где царит операция выделения объекта и назначения субъекта, все прочие познавательные программы проявлются маргинально, по краям мира. Если мы хотим о них что-то узнать, нам придется пойти к краю созданного нами мира - мир мог бы быть другим и эти познавательные программы находились бы в центре, но мы произвольно создали именно такой мир и потому увидеть нечто иное, интересное можно лишь с краю.
Стоя на том краю мира, человек узнает, что деление на субъект и объект - это произвольная операция, что этим актом человек вмешивается в познание, необратимо его преобразуя. Результаты нашего познания сильнейшим образом зависят от того, что мы (произвольно) наначили объектом и кого - субъектом. Обратите внимание, какие страсти кипят по поводу того, что некоторые страны - не настоящие страны. И какие страсти возникают, когда про некоторых людей говорят, что они - не совсем люди. Субъектность стоит дорого. Когда деление на субъекты и объекты приближается к нам, мы начинаем драться. До смерти. Почему есть уверенность, что эта операция безобидна в других случаях?
И вот этот упрямый познающий, который имеет некоторые вопросы, который хочет нечто понять, - движется от края к центру. Туда, где совершенно точно получается делить мир на объекты. Он отказывается примысливать к миру элементы, дробить на молекулярные взаимодействия. Он желает смотреть - и видеть. И во взаимодействиях цветов ему открываются соответствия. Они - новые, он прежде не знал, а теперь знает. Это удивительно, это познание: он раньше не знал чего-то цветах, а теперь увидел, как они сливаются друг с другом, как разделяются, какие дают отсветы и оттенки. В этой иной познавательной программе возможно открытие нового. Но, кажется, она не так нацелена на открытие нового, как научная программа, эту познавательную программу больше заботит создание некой системы связей в познании, приобретении некоторого стиля познания. Как видится темное сквозь светлое, как видится светлое сквозь темное. Почему небо синее.
Что получает познающий? Он получает ответы на свой вопрос. Ему не подменяют ответ, говоря - на ваш вопрос ответа нет, смотрите, вот у нас есть отличный, подарочный ответ не на ваш вопрос, берите, у нас еще много, берите-берите. Он получает именно то, что хотел. На вопрос о природе цвета он получает ответ. Чем ему придется заплатить за это? Ясное дело, раз он отказался брать сделанный кем-то объект, он не имеет права пользоваться авторитетной формулой "наука сказала". Его ответ - не научный. Там будет воспроизводимость результатов, будут закономерности... Но их придется переквалифицировать. Ему скажут, что это относится к "эстетике и психофизиологии", это не "закон природы". Что же, свои взятки надо брать, упрямый познающий должен получить ответ, у которого вот такая обертка. Ну что, обертку можно ведь сорвать и выкинуть, какая разница, в какой бумаге пакует такие ответы чуждая программа познания.
Что остается сделать дальше... если нам еще интересно следить за упрямым познающим? Можно было бы задуматься: а какие еще есть альтернативные науке программы познания? Их неплохо бы перечислить и описать их свойства. Правила поведения. Характеристики результатов. Их ведь довольно много, они просто не на слуху - потому что область познания монополизирована. Хотите еще хотя бы один пример, чтобы программа познания? Нет проблем. Пусть вопрос: расскажите, что перед вами. Допустим, там чашка, изукрашенная красивой глазурью. Вы будете описывать эту чашку, ее размер, форму, соотношение дна и открытого верха, форму лепестка глазури, оттенок и тон краски. Вам не удастся это сделать с одного взгляда. Вы будете возвращаться и поправлять себя. Вглядываться - может быть, множество раз. И уточнять: а, нет, там не совсем так, оттенок более холодный... Тем самым повторное восприятие того же самого объекта приносит новое знание. Гипотеза о познании проверяется не на привлечении новых объектов, а на повторном восприятии того же самого объекта, на уточнении восприятия. Искусствовед и зоолог могут подтвердить: иногде многие десятки восприятий недостаточны, иногда даже многолетние исследования оказываются недостаточны, чтобы верно воспринять какие-то черты одного объекта. Тем самым эта программа ведет к открытию нового; она состоит в описании новых форм и уточненном переописании прежних. Это тоже познавательная программа. Если хотите, можете ее назвать программой восприятия или программой исходного описания объекта. Считается тривиальной, на деле эта познавательная программа просто не описана - об этой программе мало что можно узнать.
Или, если угодно, другая программа. Современная наука отличается универсальными притязаниями. То есть открываемые законы мыслятся абсолютными, распространенными во всей вселенной и действующими всегда. Из законов выводятся следствия, из них - другие следствия, и все они считаются всюду действующими, так что можно ступень за ступенью исчислять слдствия и доходить до очень отдаленных. На этом основано естествознание: актуализм, или принцип Лайеля: Силы, действующие сейчас, сопоставимы по роду и степени с теми силами, которые действовали в сколь угодно отдаленном прошлом. Мы формулируем принципы, и они верны везде и всегда, мы поэтомуу из них выводим проверяемые следствия для сколь угодно далеких мест вселенной. Все эти следствия считаются верными, безумным будет сказать: ну что вы, это уже пятая ступень неподтвержденных следствий, это уже вряд ли верно. Если логика не нарушена, таких степеней может быть сколько угодно, наука мыслит мир и его законы универсальными и всеприменимыми.
А можно помыслить совсем иную программу познания, локальную, местную. Например, она заинтересована в теории цвета и хотела бы разобраться с взаимодействием цветов. Но она не заинтересована в том, чтобы согласовываться с прочими областями оптики и тем более еще более далекими концептами физики. Для такой познавательно программы классический вопрос "сводится ли биология к физике" не имеет смысла - конечно, нет, просто потому, что само познание мыслится локальным, биология занимается своими делами, при чем тут физика. И так - во всем множестве областей, так что всеобъемлющие универсальные теории не в чести. Это будет совсем другая конфигурация знания, с малым числом объемлющих универсальных теорий и большим - "теорий среднего уровня". - Таких возможных познавательных программ много. Могут быть в том числе программы, не направленные на открытие новых явлений, заинтересованные только в образовании новых связей между уже известным. Кроме "научных гипотез", есть эмпирические обобщения, есть типологические экстраполяции, да мало ли чего есть - что "все знают" и о чем никто толком не знает ничего.
Что касается собственно цвета, тут тоже поучительная ситуация. Есть несколько ясных моментов. Ньютон, как все знают, был прав. Гете, как почти все знают, ошибался. Это понятно. А дальше начинаются какие-то очень странные картинки. В целом это можно описать так: проблема цвета не то чтобы решена современной наукой, скорее - отодвинута, выброшена в область, куда наука не ходит - чтобы не мешала. Вот только в картину мира цвет вставить затруднительно - но это уже не вопрос науки, тут каждый частным образом может решать. Как именно цвет сейчас располагается в научной картине мира и какие трудности возникают, описано в недавней книге: Евгений Рудный. 2023. Теория виртуального мира. https://evgeniirudnyi.livejournal.com/327903.html Книгу стоит прочесть https://ivanov-p.livejournal.com/340884.html , там как раз на примере цвета описано, как выстраивается концепция реальности и восприятия. Описан наивный реализм, а также научный взгляд на реальность (когда все эти цвета - это "просто" модели"). Позиция автора примерно такая: давайте считать, что реальностью является обыденный мир (наивный реализм), цвет существует в реальности, а всякие научные модели - ну, они же модели, это понарошку, так что научное познание со своим Ньютоном - это - так... модель, ничего серьезного. Надо держаться за реальность, данную нам в ощущениях, а все эти ухищрения ученых представить мир в паучьей серости - это только игры разума. Но практически подтверждающиеся, что полезно. Так что в инженерных вопросах давайте вести себя как будто наука - это всерьез, а если попросту - да фигня, конечно. Или можно сказать иначе. Цветной большой мир, который мы видим вокруг себя и называем действительностью - это наш внутренний мир. А мир электромагнитных полей, волн и бесцветья, математических закономерностей - это внешний мир, состоящий из наших моделей. - Эта позиция звучит несерьезно, но другие точки зрения не лучше.
Кратко можно сказать, что проблема цвета передвинула трудность. Как горячую картошку, прекинули в сторону. Это прежде, в XVIII в., была трудная проблема цвета. Теперь она решена (Ньютон), но вот вместо нее появились проблемы: трудная проблема сознания, трудная проблема математики, трудная проблема материи и вообще невозможно трудная проблема соотношения научной картины мира и реальности. А в остальном проблема цвета, конечно, решена. Есть известный способ - передвинуть проблему к смежнику. Физика занимается невидимым светом, который не контактирует с человеческим глазом. А кто же занят цветом? Ну, допустим, физиология восприятия. Или нет, она тоже... Тогда еще сдвинем: это психология восприятия. Отсюда уже недалеко, от психологии совсем просто: философия. Проблема цвета ушла в философию, а кто же к ней относится серьезно. Научные вопросы решены, всё хорошо. А цвет?.. Это же субъективный феномен. Цвет отправлятся в ту же коробочку, где сидят истина, разум и сознание. Вы же понимаете, что все это - субъективные иллюзии? Это же не серьезно, наука с этим неопрятным не должна иметь дела. Так только, между делом гадость скажет - и всё, нет проблем. Так что есть верующие в то, что цвет - это психофизиология. Сознание и материя - честное слово - это тоже психофизиология. Отсюда ясно, что науку делают в рамках психофизиологии, и вообще реальность - это проблема психофизиологии, что обнадеживает. И так до самого дна.
В связи с программой Гете есть удивительный факт. Нашелся человек, который глубочайшим образом ее почувствовал и понял. Рудольф Штейнер написал несколько работ о теории познания Гете, и это удивительный пример проникновения в мысли и познавательные интуиции другого человека. Сложно отыскать другой пример, где это было бы так явно и совершенно. Штейнер понял Гете так глубоко, что мог "договаривать" за него. Он буквально продолжил рисовать ту картину познания, которую начал и не завершил Гете. Многое о том, что имел в виду Гете, как он мыслил - отыскивается по немногим фрагментам, которые Штейнер бережно собрал и реконструировал до сравнительно полной картины. В этом издании (третий том научных работ Гете) работы Гете о цвете дополнены разъяснениями Штейнера. Так что можно рассматривать их рядом - вот то, что сказал Гете, а вот - дополнения, продолжения и разъяснения Штейнера. Иногда такое впечатление, что в самом деле Гете оборвал мысль, не успел додумать - а вот же, она продолжается.
Так что "дальше" можно много чего делать. Например, можно желать получить ответ на вопрос, как происходит взаимодействие форм в эволюции живого. Дарвин ответил на другой вопрос, а исходным был этот, типа живого удивления: ух ты, жираф! откуда возникла такая форма? А вот скелет, вот череп! Откуда берется форма черепа? Можно желать описания разных форм и программ познания (скажем, это на определенном языке пытался делать М.А. Розов, да и много кто еще). Можно ожидать изъяснения ограничений и возможностей разных познавательных программ. Можно хотеть понимания, куда ведет та или иная программа. Они не нейтральны. Когда вы выстраиваете отношения с близкими людьми - родителями, детьми, супругами и коллегами - на основании гипотез, экспериментов и выявления закономерностей их поведения - ваше окружение меняется и вы меняетесь, вам больше не получить того отношения, что было без этой познавательной программы. Когда вы выстраиваете познавательную программу человечества на формате современной науки - человечество меняется, и его поведение приобретает особенные черты и запреты, которых бы не было при проведении иной познавательной программы. А если применять какие-то другие программы - что будет?
