Иванов-Петров

Понятно, что многие профессии связаны с риском. Для жизни и здоровья. Там шахтеры, пожарники, рыбаки, строители... То есть не только "известные своим риском" профессии, но и кажущиеся нормальными - ну, строитель, чего там... Нет, это одна из опасных. Там спасатели, лесорубы, дальнобойщики. Мусорщики. То есть работники по утилизации отходов.

Ещё сапёр. Ну и понимаете - военный. Надо полагать, есть в разных военизированных формированиях особенно опасные. Я не знаю - может, инкассаторы, может, телохранители. Водолазы ещё. Высотные монтажники. Электромонтажники...

Кроме рейтинга опасных профессий, есть рейтинг тех, кому доверяют. Это предмет исследований организаций, признанных иноагентами, и лучше в эту сторону не смотреть. Хотя результаты этих иноагентов такие, что иной пропагандистской конторе и не снились. Граждане России чем дальше в XXI век, тем больше доверяют своей армии и специальным органам, предназначенным для поисков крамолы. Прочие профессии стойко отстают, или, правильнее сказать, выдерживают дистанцию: доверие к ним не прилипает. Видите, как коварно играет нами реальность? Иноагенты добывают данные, которые впору только отмороженным пропагандистам, а те, в свою очередь... Но не будем. Так что спрашивать, каким профессиям доверяете, смысла нет: я всё равно не пойму результата. Ограниченность - моё второе имя (первое, сами понимаете, - голословность).

Это всё для того, чтобы размять вопрос. Он у меня совсем другой. Этот приведенный выше довольно известный и понятный перечень профессий - он об угрозе жизни и здоровью. А вопрос у меня -

Как вы считаете, какие занятия (профессия, род деятельности) особенно опасны для, скажем так, души, для душевного здоровья?

Возможны разные угрозы. Умственные расстройства. Эмоциональное выгорание. Снижение эмоциональной активности, "замораживание". Расстройства воли. Расстройства внимания. Потеря интереса к жизни. Распад нравственности. Омертвление души и цинизм. Потеря критических способностей...

Я думаю, это будут многие профессии, о которых сразу и не подумаешь. Но тут нужно впечатление людей знающих - и в то же время чтобы сами были не затронуты. Например, не знаю, не происходит ли обеднения и огрубления эмоциональной сферы у ученых, научных работников. Эмоции там бывают вполне ого-го, и ярость, и ненависть, но речь не о силе простых (тем более отрицательных) эмоций, а о... скажем, членораздельности, тонкой дифференцированности эмоциональной сферы, тонком контроле и умении излучать и понимать тонкие эмоциональные оттенки.

Врачи? Выгорают, цинизм... Учителя? Выгорают, тупость и упрямство. Продавцы? Я не знаю. Понятия не имею, что там с актерами и вообще мастерами шоу-бизнеса - пев(и)цах и пр.

В общем, чем я буду вслепую перебирать, лучше спросить. Какие занятия (профессия, род деятельности) особенно опасны для души, для душевного здоровья?

(c) zh3l

Я с большим опасением отношусь к категории "абсолютное зло". Кажется, не использую такое. Слишком рискованно. Сразу окажется, что раз это - абсолютное, то многое позволено. В борьбе с ним, я имею в виду. Многое - оно такое, что - всё.

Мне ближе категория "это - точно зло". Когда нет сомнений. Нет, не абсолютное, не знаю, самое ли большое, самое ли страшное, может быть - маленькое. Не знаю. Важнее - что имеется уверенность: вот это - точно зло.

Относительно многих событий я не уверен. Обычно оказывается, что обе стороны конфликта - зло. Но не "точное". То есть может быть, среди стремлений как тех, и других есть нечто, что можно обратить к благу. Не знаю. Но ощущение "те и другие сильно не правы" - обычное. Но это не то, о чем я говорил - когда "точно зло".

Точно я уверен, что передо мной именно зло - когда мне заявляют, что надо двинуться назад. Например, говорят: правильно будет вернуться в Средние века к феодализму, простым нравам, праву сильного, естественным отношениям полов, нормальному обществу - с главенствующей церковью, к временам, когда были друзья и любимые, а не это вот всё. Когда такое слышу, я понимаю: вот это - точно зло. То, что было добром в предшествующие эпохи, в следующие времена - сила, которая ведет ко злу. То, что было тогда добром и осталось прежним, не изменилось - это точно зло.

Или некто говорит, что он занят очень серьезным и ответственным делом, от результатов зависят жизни тысяч или миллионов людей, и он знает, что любое его решение обязательно окажется к кому-то несправедливым, кто-то пострадает, и обращать на это внимание нет смысла - надо делать то самое очень серьезное дело для миллионов. - Это путь смерти, этот человек делает явное зло - что бы он там себе ни воображал.

Или некто во имя познания старательно редуцирует всё, что может - сводит к простым материальным инстинктам любые "сложные" душевные движения. Или для познания старается работать только с измеримым - и любые явления переформулирует в измеримые величины, как бы безумно на первый взгляд это ни звучало. Познание работает с измеримым - и мы для нашего замечательного познания должны решительно всё измерить, а что не измеряется - выбросить. - Эти люди совершенно точно делают зло.

Насколько я понимаю, людям очень мешает думать мысль о единственности зла. Мол, если возврат к феодализму - зло, то стремление к прогрессу, функциональности и жесткому управлению людьми ради больших задач - это не зло. А если это зло - то к феодализму стремятся, наверное, добрые люди. Мне же кажется, что представление о единственности зла и удобстве рассуждать от противного - это очень наивно.

Я никого не заставляю и не уговариваю присоединяться к этим моим мнениям. Мои мнения такие, что делать. Из опыта, откуда еще. А спрашиваю я о ваших.

А для вас что является гарантированным злом? Когда вы точно знаете, что это - зло, тут сомнений нет?

У людей общие ценности, но разное устройство.

Общие ценности - большинство говорящих хотят хорошо жить, желают этого своей семье, близким и согражданам. Они желают себе и другим счастья. Эта общая ценность не позволяют им понять, что их аргументы не имеют силы, если у собеседника другое устройство.

Эта самая хорошая жизнь для одних вполне достижима и хороша, когда в нее крепко вмешано государство со всем, что свойственно государству. Унификацией, войнами, патриотическим воспитанием, пренебрежением человеческими особенностями и человеческой этикой ради внечеловеческих интересов. Ведь государство - не человек, его интересы - внечеловеческие. И есть люди, по своему устройству легко относящиеся к тому, что ими правят внечеловеческие интересы. Это ведь для большинства - благо. Ну и вообще, без государства же нельзя, так что если даже кого-то и прижимает - это не трагедия. Одновременно аргументы "от культуры" на них не действуют - просто потому, что у них иные культурные запросы. Они люди другой культуры. Они терпимы к насилию и с трудом переносят те заносы и косяки, которые вытекают из естественного существования свободной культуры. Как государству свойственны насилие, принуждение, бюрократия, так свободной культуре - бесчеловечные эксперименты, безумные моды и общий разброд. И для некоторых людей государство есть сила, защищающая их от безумной культуры, от ее нечеловечески широкого диапазона фантазий. В самом деле, государство по самой свое сути (унификация людей) надежно страхует от разнообразия.

А у других людей иное устройство. Естественные черты государства переносятся ими крайне тяжело и являются непрощаемыми - эта унификация, мундиры, войны и патриотическое безумие, принуждение и насилие - им крайне сильно мешают. Это не "некоторые перегибы", а условия, не дающие жить. А к чему они терпимы и что переносят легко - это всякие крайности свободной культуры. Ведь это добровольно? Принуждения нет? Значит, в безумие свободной культуры можно не погружаться, а потому они спокойно относятся к этим вещам - они нетерпимы к насилию, а безумие культуры переносят легко.

У людей разное устройство. В силу эстетической невыносимости того или иного бытия, они искренне, по физиологии своей душевной жизни не могут терпеть... одни - бессмысленности государственного принуждения, другие - безумных вывертов свободной культуры. Среди тех и других свирепствует идеология, у одних - государственническая, у других - свободнокультурная.

И они без устали объясняют друг другу, что в их мире жить хорошо и свободно, достойно и счастливо. А в мире том, другом, мире их противников - царит мрак и страдания. И они искренне не понимают, что существам другого устройства там, за стенкой аквариума - хорошо и привольно дышится. Рыба говорит человеку: ну дыши же! дыши! А тот дохнет...

Как понятно, истинная трагедия мира - внутри одной банки живут существа разного устройства, разнодышащие. Возможно, со временем они разойдутся по разным емкостям, но пока - плавают бок о бок.

Интересно, кого из них более смутит, что счастье не является значительной ценностью? Ни их счастье, ни счастье их детей, ни счастье человечества?

Прочитал тут где-то, что в числе главных ценностей русского народа - справедливость. Там говорилось что-то вроде того, что главные ценности - конечно, примерно общие у всех. Но разные народы обладают собственными наборами предпочтений, все ценят справедливость, но у одних она двадцатая, у других первая.

И оказалось, что мне трудно понять, что это. Нет соответствующего опыта, наверное. Я попробую сказать, как мне это представляется.

Прежде всего: как мне кажется, имеет смысл говорить не о желаниях и надеждах. Кто там чего бы хотел - это другой разговор. Если уж говорить о справедливости, то о такой, которая в самом деле действует в мире. Независимо от благих пожеланий.



Если подумать, справедливость может действовать только внутри субъекта. Вовне - там слишком... несправедливо. Даже если некто решает нанести справедливость кому-то другому, он почти всегда ошибается - поскольку не знает устройства этого другого и не может быть полностью в курсе всех обстоятельств. Иногда справедливостью называют равенство перед законом. Но это, конечно, иллюзия - поскольку люди разные, равное и положенное по закону воздаяние несправедливо. Где толстый сохнет, худой сдохнет... Так что вовне - это другие игры. Закон и месть, страсть и отчаяние - но не справедливость.



Как она действует? Человек нечто совершил и ощущает вину. В нем говорит совесть. Он понимает: вот таково, оказывается, мое устройство. Изменить уже совершенный поступок и исправить его - невозможно: стрела времени. Это уже совершено. Если ты совершил подлость - можно извиниться, возместить, дать вдесятеро больше, пойти в рабство... Многое можно, только исправить нельзя. Поступок уже совершен. Как же причиняется справедливость? Человек решает: я изменюсь, такой, каким я был прежде, я себя не устраиваю, я буду другим. И решает о конкретном изменении себя.
( Read more... )
А какой-то другой справедливости я, к сожалению, представить не могу. Наверное, моя ограниченность... А вы знаете справедливость? Она какая? Раз это чуть не главная ценность - ее многие отчетливо представляют, - и какова она?

az_greshny

Как это правильно назвать? Внутренняя неготовность к компромиссам, неконформность? Непрактичность?

Если сталкиваюсь с какой-то гадостью - ну, давайте я буду называть это "злом" - не готов автоматически одобрить то, что этому злу противостоит. Мол, независимо от прочего, у реки всего два берега, а у границы всего две стороны. Ты же видишь, что вон там - зло и враги. Вижу. Ну, значит, с другой стороны друзья, "свои". А вот этого я не вижу.

То есть многие мне говорят: ну да, у нас тут... ээээ... недостатки. Думаешь - говорят мне - это нам нравится? Ну да, это вот гадость и то. Но будем реалистичны. Наши враги - вон то зло, и раз мы этому противостоим... Этому злу противостоит не какая-то идеальная штука, а вполне конкретная, и реальные люди. Ты ведь знаешь этих людей. Вон тот, во главе - да, он очень не нравится, но это спаситель России и мира. Такова его объективная роль, независимо от других его особенностей. И вот те, рядом с ним - да, я вижу, что это бандиты, воры... Но они сражаются с ужасным злом. И потому... И потому мы - вместе, это свои.

Вот тут я не могу справиться. Никакие "поэтому" не работают. Глупо, конечно, но я как-то не верю, что у реки и границы всего две стороны.

Меня это и в прошлом подводило. Мне говорят: эпидемия, страшная болезнь, ужас - значит, все средства оправданы, да тут и оправдывать-то - что? пустяки. Вот тебе вакцина, как всегда, вот тебе принудительное вакцинирование, как и надо... Так надо для спасения всех. Ну вот что ты будешь делать - на меня это не оказывает убеждающего действия. Каждый раз одна формула: вот зло, опасность, вот такое у нас будет противодействие злу - присоединяйтесь...

Это обоснование позиции "от противного". Если удается показать, что некая сторона - не права, далее это считается обоснованием выступления на стороне, которая противится неправой. Но ведь это не так - сколько бы ни было доказательств, что некая сторона крайне мерзка и опасна, это не делает правее сторону ее противников.

Наверное, дело не в неконформности, а в том, что я не готов быть "реалистом". Ну что же делать, одни готовы принять "такова жизнь", а я так не думаю. Мне кажется, что пока человек не согласится, что "жизнь такова" - она и не будет такова.
----
современные авторы упорно пишут скрепя сердцем
хочу верить, что это у них основано на личном опыте. Чтоб у них жизнь была такая, каков у них язык

Когда говорится о зле, сразу вспоминают об иерархии грехов - там есть самые страшные, есть помельче. Беда в том, что эта классификация имеет уже слишком малое отношение к реальности. Реальность изменилась с тех времен, когда создавали представления об этой лестнице зла. То, что можно отыскать сейчас, выглядит совсем иначе. Если вглядеться в окружающие злы, они оказываются совсем разными.

Есть очень древнее зло, самое слабое из зол, которое первым пришло к людям, это то самое зло, что начинается с гордыни, которое описывает иерархия грехов и которое можно назвать грехами низшей извращенной чувственности, когда от чувств берутся их низкие регистры. Там говорится примерно так: есть - хорошо, а обжорство - плохо. Все эти злы - это всего одна из иерархий зла. Можно говорить о болезни чувственности, чувственной сферы человека.

Другая иерархия зла, лестница разных зол, связана с совсем другим, не с гордыней, не с низшими чувствами. Она связана с разумом, с материализацией мира. Когда мы представляем холодный разум, который не видит ничего кроме материи, готов все измерить и считает несуществующим всё неощутимое и неизмеряемое, все качественное полагает иллюзией и ошибкой... Он материализует свет и цвет, легкость и тяжесть. Это совсем другая иерархия зол, много моложе первой. Если первая иерархия зол - извращенная в низкие регистры чувственность, то вторая - это больное мышление.

Есть и третья иерархия зол, пришедшая позже прочих, самая сильная. Она не описывается ни через ряд чувств, начиная с гордыни, уныния, зависти и пр., ни через материализацию, производимую холодным разумом. Даже вторую иерархию зол обычно не различают и не называют злами, она слишком молода. Основное внимание уделяют больным чувствам, а уж третью иерархию зол совсем не принято замечать. Это иерархия зол, которая описывается как самодовольное существование в кругу чувственных радостей. Человек - как это обычно говорится - никого не трогает, не вредит, живет хорошо, сладко ест и сладко спит, радуется своим жизненным отправлениям и старается сделать их еще приятнее. Это многими считается едва не добродетелью. Русский язык одним из первых заметил этот новый, молодой еще вид зол и русская интеллигенция прославилась своим (смешным для многих) отрицанием, отвращением к пошлости. Кажется, можно сказать: это всегда было, недалекие приземленные люди были всегда. Но речь совсем не о недалеких людях, неправильно представлять себе "тупых крестьян". Совсем нет. Этому злу привержены люди городские, офисные, это люди образованные, в жизни которых не присутствуют устремления выше этих вот чувственных радостей - больше ничего не осталось, чем же еще развлекаться. Это "скромное обаяние" не считается чем-то таким уж особенным, но - вот - эта сила, недавно появившаяся - еще злее других. Необратимее.

Все эти виды зол между собой воюют, слишком они различны. Первый вид зол, надменный и горделивый, поражает в первую очередь сферу внутренних чувств, у человека меняется душевная жизнь, "характер". Второй вид меняет внешние чувства, человек начинает жить в мире, созданном тем холодным разумом, который он в себе создал. Третий вид поражает Я; Я человека теряет свои части. Это "безобидное" зло пошлости, когда человек, "никому не мешая", полностью ограничивает себя животными радостями и в них находит всё ему необходимое, - самое неисправимое по последствиям, самое мощное. И самое молодое. Лет двести назад его всё время путали со вторым злом, оно сплеталось с материализацией. Сейчас они разошлись и уже уверенно отличимы - то, что сдергивает высшее вниз, материализация мира, и то, что отбрасывает от себя всё, не имеющее отношения к животным удовольствиям - разумеется, эти удовольствия, как только отброшено человеческое, становятся неестественными, чем их сдерживать-то; когда чувственность есть воспаленное высшее, к чему только может устремить себя человек. Разлагаясь, "простые радости" требуют перчинки - без доступа вверх чувственные удовольствия пресыщают и надо их интенсифицировать. Далее понятно.

Первый вид зол, известное дело - постом и молитвой. Или, иначе говоря, укрощением и просвещением чувств, проявлением власти личности над собственными чувствами, исправлением чувственных привычек души. Второй этими мерами берется весьма мало. Искажения холодного разума вполне могут сочетаться с аскетическим настроем и регулярным молитвословием. Потери от второго вида зол можно восстановить, создавая иное мировоззрение, нежели диктуемое этой количественной машинерией. С третьим видом - по крайней мере пока - очень плохо. Слово, для него придуманное - "пошлость" - устарело, и его стали считать... говорят, это такое добро. Простое. Ну и немного извращенное, чтоб не скучно было. На продвинутых стадиях это неизлечимо. Совсем.

Как-то подробнее и четче охарактеризовать эти три иерархии зла достаточно трудно. Этих понятий пока нет; их надо делать. Нужно описание очень многих сопутствующих вещей, чтобы характеристики трех разных зол стали более четкими и операциональными, чтобы стало яснее, как одни способы действуют против одних видов зла и беспомощны против других, как эти злы сочетаются с разными уровнями душевных качеств. Тут очень полезны наблюдения, если у кого они есть, и разработка понятий, если кто-то ее провел.

Конечно, всему надо предпослать универсальное "как мне кажется, с моей точки зрения". Мне хотелось увидеть нечто, определяющее позиции, стоящее за многообразием формул, считающихся верными, некий центр тяжести мировоззрений, определяющий разнообразные более поверхностные вариации. Дело не во всеобщих определениях, а в выявлении полярности, "типов".

Левых губит цинизм, правых - национализм
( Read more... )

(c) zh3l

В недавнем клевере обнаружил очередную взрывную реакцию на текст philtrius. Текст philtrius, на мой взгляд, интересный - и в некотором роде обычный, то есть просто фрагмент размышлений умного человека. Реакция же - обычная реакция на philtrius: он филолог-классик, он барин, всех нас считает холопами, он нас не уважает, убить его, изгнать, это нестерпимо.
( Read more... )
Вслед за указанием на элитность некого персонажа, его дворянство следует такой ряд неумолимых ассоциаций: это высокомерный, зазнаистый мерзавец. Он использует свою элитность чтобы насиловать жен и дочерей честных людей. Он требует у всех нижестоящих унизительных приветствий, порет их кнутом по лицу и готов убить за малейшее проявление чувства собственного достоинства, проявление независимости. Иначе говоря: любая элитность считывается "подсознанием" в современной русской культуре как элитность властная, имеющая дело с отношением начальник-подчиненный, с унижением и оскорблением, с насилием. Причем никак иначе она не считывается. Принадлежность к дворянству, культурной элите и пр. не вызывает ассоциаций с большой трудоспособностью, знаниями, полезностью и пр. Только властные изуродованные отношения, барин-холоп, и тут же унижения, подчинение вплоть до сексуальных ассоциаций - тут тебе пытки, унижения и издевательства. Трусость и использование властного аппарата для подчинения "простых людей". Иначе элитность не читается. Это с удивительной регулярностью проговаривается множеством авторов - совершенно без нужды. Они могут излагать теорию иного рода, но конкретный "дворянин", встреченный их персонажем на дороге - вот такой вот мерзавец.

Дальнейшее просто. philtrius с очевидностью прочитывается как человек, принадлежащий к культурной элите и это сознающий. И множество людей ничего не могут с собой поделать - то, что он знает латынь и пишет согласно старой орфографии, вынуждает их фантазировать о том, будто бы он видит их как своих холопов и у них включается комплекс бунтующего "простого человека из народа". Это не свойство philtrius и не особенность филологов-классиков. Это - зашитый в современной русской культуре способ реакции на любое проявление культурного неравенства. Демонстрируемая элитарность культуры понимается как претензия унизить окружающих, запороть их кнутом и поработить. Иных вариантов этот комплекс "унижающего начальника" не предусматривает.

Далее было бы интересно рассмотреть сложную границу элитных знаний. Это ведь не случайно, что знание английского (да хоть и китайского) не вызывает таких эмоций и не является триггером для срабатывания комплексов. Программисты не вызывают того, что вызывает простая латынь. Почему? Там в самом деле сложная граница, запросто ее не опишешь - никем не исследованная граница знаний, которые "можно" иметь, не будучи ненавидимым, и знаний, которые считываются как претензия на элитность и - значит - полагание всех холопами. (На официальном уровне всё демократично, все знания полагаются "равными", на деле есть знания, которые вызывают презрение, есть те, которые заставляют корчиться в припадке бунта от униженности). Эту сложную линию надо описывать отдельно, я скажу тут только один ее очень важный момент. Это - бесполезные знания, которыми можно гордиться. То есть английский и программирование - это полезно, это для дохода, тут мы в господ-и-холопов не играем, а вот латынь и старая русская орфография - это неизвестно зачем, значит, они выделываются, значит, хотят чтобы мы были холопами и дочерей наших насиловать, ироды, филологи-классики. Оговорка про гордость тоже не лишняя. Вертеть из проволоки куколок или играть в игры - это, может, и бесполезно, но ничаво, это можно. А вот всякие претендующие на высокую культуру сложности - нет. Ятем пользуются, затруднения доставляют, а какое у них право мешать свободному чтению не знающих ятей? Никакого! Вот, я и говорю - кровопийцы. То есть существует чувство высокой культуры - одни знания не подозреваются в высококультурности, другие - как раз подозрительны, и обладающие ими должны старательно подчеркивать, что они простые парни и такие же хамы, как все.

Я подозреваю, что этот комплекс - считывать культурную границу как властную и притом именно унижающую человеческое достоинство - лежит очень близко к другой крайне важной черте, распространенной в той же культуре: прочитывать сексуальные отношения как унижающие, насильственные, женскую роль в сексе - как согласие на унижение человеческого достоинства. Согласно этому комплексу, секс есть властное унижающее насилие одного человека над другим. И секс, и культурные достижения прочитываются как попытка занять доминирующую позицию в унизительной сексуальной игре в насилие-и-подчинение.

Можно ещё напомнить (очень кратко, только указать - разворачивать это было бы громоздко) важную черту в описании "духовных миров", которую можно видеть в современной фантастике. Высшие светлые силы неизменно подозреваются в преступном лицемерии и зазнайстве, всякий независимый в своем мышлении честный и простой герой начинает баловаться с темными силами, светлые же используют мерзкую инквизицию, которая решает духовные вопросы властным принуждением - и честный простой герой становится темным магом, причем выясняется, что злыми темных считать неправильно, это клевета, они теплые и пушистые, просто темненькие. Оказывается, что темные силы очень даже хороши, справедливы и нужны для баланса, а вот светлые - невыносимые зазнайки, холодные презрительные мерзавцы и они и есть главное зло, прячущееся за слепящим сиянием.

Это три фигуры из одного танца - 1) спутанность культурного превосходства и властного унижающего подчинения, понимание культурной границы как властного рубежа; 2) спутанность секса с насилием, женской позиции в сексе с униженностью, 3) спутанность светлых духовных сил с лицемерно скрывающимся злом.

Эти три фигуры довольно легко различить. Они в самом деле проявляются с некоторой навязчивостью. Правильное течение мысли "само собой" сбивается - и очень интересно: что же это за подстава, как именно подставляют ногу, чтобы споткнулась мысль. Ведь это именно насильственное действие - видно, что у человека идет некое движение мысли, но невольно заплетается - не удается этому человеку мыслить отношения в культуре без примешивания власти, сексуальные отношения без насилия, а свет - как искреннюю позицию, не скрывающую за сиянием жестокость, холод и манипуляцию.

(Я бы обратил внимание, что все эти три спотыкающиеся фигуры возникают в общении. Это не то, что живет в одном человеке, это всегда возникает в отношениях двоих. Описанный "зловещий танец" касается особенностей социальной жизни в рамках определенной культуры, и мне кажется, что любые попытки наладить социальную жизнь обречены на решение этой задачи - что же это за подмены, откуда эта спутанность и что с ней делать).
( Read more... )

Рыбаков. Дерни за веревочку
( Read more... )
Я не о художественных достоинствах. Автор известный, и желающие, надо полагать, давно отспорили - хорош он или не хорош как писатель. Этот автор, славящийся как... не знаю нужного выражения - традиционалист? приверженец вечных ценностей? противник нынешнего пустого и легкого мира? - в общем, автор очень определенной направленности - пишет всегда, отстаивая определенные ценности.

У автора есть идея: этическая причинность. Люди поступают различным образом, и за добрым поступком тянется след добрый, а на подлость, равнодушие и пр. - ответом тянется след последействий. Совокупность этих следов прядет историю, в конце концов - макроисторию, создавая иллюзию объективной необходимости, которая есть совокупность множества субъективных волений.

Этот тезис в книге развертывается: некий молодой художник делает несколько добрых поступков (и затем погибает, буквально съеденный реальностью), многие иные персонажи следят и мусорят преизрядно. Небольшой довесок фантастики, брошенный автором в финал, разъясняет, как именно легли цепи причинности: поступок художника в ряду этической причинности спас планету от жуткой эпидемии (вирус с Луны, панспермия...), а все альтернативные варианты - когда он не сделал этого поступка - вели к исчезновению жизни на Земле.

Но я не о фантастике. У меня другой вопрос. Интересно, что сейчас чаще всего обрывает цепи "положительной этической причинности"?

Ведь наверняка каждый был свидетелем (и участником) множества ситуаций, когда намечалась "положительная причинность". Человек делает нечто очень хорошее, доброе (обычно это не так легко, но всякое бывает). Речь не обязательно о вещах социально-заметных: волонтерстве, спасенных кошечках или созданных школах. Иногда - о совсем частных поступках: прощении ошибившегося друга, помощи тому, кто ее ждать уже не вправе... Да мало ли. Добрый поступок порождает другие добрые поступки, направленные уже на совсем других людей - и вдруг что-то вмешивается, перерезает нить. Что это?

Ложь? Жадность? Трусость? Глупость?

Всякие возможны варианты. Фанатизм? Праведность? Практичность?

Тут важно не мыслить абстрактно - не стоит вспоминать списки грехов и отвечать заученным образом. Я не очень верю, что вот прямо все видят в качестве тех ножниц, которые режут золотую нить добра - именно гордыню. Надо к собственному опыту обратиться - только тогда ответ будет ценным и живым. Но надо не быть "конкретным" - не западать на последнюю нанесенную обиду, которая застит свет. Тут надо как-то так... конкретную абстрактность отыскать. Увидеть некое полотно жизни - ну, по крайней мере свою жизнь люди обычно до некоторой степени представляют - и посмотреть: вот в ней видны блестки этой самой положительной этической причинности. Человеку была подарена - эмоция, отношение, возможность - нечто было подарено, и это в нем отозвалось, человек несколько изменился и теперь он может сам раздавать такие нити, возможности. Но вместе с появлением нитей - множество их прерываний. Некто вдохновился - а над ним цинично посмеялись, некто хотел сделать приятное - это капризно отвергли или, напротив, жадно слопали. Кому-то подарена возможность - но по слабости и лени не воспользовался. Мало ли что бывает.

Вот и интересно - может быть, можно отыскать, на чем чаще всего прерываются такие последовательности?

В прежние времена существовал такой этикет входа в лифт: входящий вторым спрашивает вошедшего первым и тем самым оттесненного - вам какой этаж? И, если ниже, жмет указанную кнопку.
Столкнулся с тем, что воспринял как хамство: девушка, войдя второй, тут же, не спрашивая, нажала на свой высокий этаж и провезла меня мимо.
Это я думал, что хамство. Спросил некоторых знакомых. Ответ: это давно уже. Новые правила. Входящий последним, никого не спрашивая, жмет то, что ему надо. Вошедшие перед ним должны либо успеть ему сказать - нажмите такой-то, либо молча ехать лишку.
Когда произошла перемена - не знаю. И она наверняка происходила не мгновенно. И наверняка еще есть люди, вежливые по-старому и спрашивающие сами - куда нажимать. Но описанное - всё же не личная невежливость, а принятое правило. Вошел - и если за тобой кто еще, успевай крикнуть: мне нажмите такой-то. А то увезут, никто тебя ждать и спрашивать не будет.
Изменение правил этикета - очень интересная штука. Сколько всего с гаджетами поменялось - просто и не сказать. Где их выключают, где вынимают один наушник, где оба, где их кладут под руку, где прячут, где используют...

А еще? Заметил кто изменения правил?

(c) zh3l