Написано в тюрьме, написано свободно
Oct. 22nd, 2004 04:11 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ivanov_petrovОчень многое, надо сказать, написано людьми в совершенно неподходящих обстоятельствах. Иван Иванович Шмальгаузен в эвакуации, в Казахстане, создал три самые умные книги по биологии в ХХ в. Эрих Ауэрбах написал свой труд по литературоведению в турецкой эмиграции, оторванный второй мировой от необходимых ему источников.
Многие писали в тюрьме, в концлагере... Томазо Кампанелла в тюрьме написал «Город Солнца», а Гуго Гроций в заключении занимался книгой «Юриспруденция в Голландии», в которой, кстати, обосновал мысль о неотъемлемых правах человека: по его мнению, человек от природы свободен, и не может отдать эту свободу, хотя и является ее «владельцем». Современное либертарианство решает этот вопрос наоборот: раз человек собственник своей свободы и жизни, значит, он их и продать может, и уничтожить. Частная собственность...
Часто в тюрьмах, эмиграции и в больницах получались просто удивительные вещи. Видимо, отсутствие под рукой одуряющего «справочного аппарата», горы источников и мелкой цитатной машинерии позволяет людям высказать главное, - то, что иначе упряталось бы в «сто одежек, все без застежек», откуда извлечь эти мысли смогли бы лишь толь же крупные ученые, чтобы включить труд собрата в число источников.
Многие писали в тюрьме, в концлагере... Томазо Кампанелла в тюрьме написал «Город Солнца», а Гуго Гроций в заключении занимался книгой «Юриспруденция в Голландии», в которой, кстати, обосновал мысль о неотъемлемых правах человека: по его мнению, человек от природы свободен, и не может отдать эту свободу, хотя и является ее «владельцем». Современное либертарианство решает этот вопрос наоборот: раз человек собственник своей свободы и жизни, значит, он их и продать может, и уничтожить. Частная собственность...
Часто в тюрьмах, эмиграции и в больницах получались просто удивительные вещи. Видимо, отсутствие под рукой одуряющего «справочного аппарата», горы источников и мелкой цитатной машинерии позволяет людям высказать главное, - то, что иначе упряталось бы в «сто одежек, все без застежек», откуда извлечь эти мысли смогли бы лишь толь же крупные ученые, чтобы включить труд собрата в число источников.
