ivanov_petrov | (no subject)

Как-то раз Рыбаинь решила устроить любительский спектакль. Написала пьеску, распределила роли. Там была такая, знаете, камерная любовная история на фоне широкого полотна общественной жизни. По замыслу Рыбаини, широкое полотно было видно в неплотно притворенную ставню минуту по сценическому времени, можно было мельком заглянуть - и продолжать смотреть камерную, но очень изощренную любовную историю. В истории этой, кроме прочих героев, был задействован живший тут же хомяк, сосед из второго дома и две знакомых из театрального училища, которым как раз нечего было делать. Ну и, конечно, сама любовная история тоже была приглашена. Рыбаян очень хотел участвовать в постановке, чтобы проверить свое актерское мастерство - вдруг оно есть? Рыбаинь, подумав, определила его играть чиновника, выступающего перед гражданами - в той самой широкой общественной жизни. У него была половина фразы. Другую половину зритель слышать был не должен, так что Рыбаян мог произносить эту половину. Но он подошел к делу серьезно, читал исторические материалы, входил в роль, что-то обдумывал, писал, сопоставлял. Незадолго до премьеры, назначенной уже через пятнадцать минут, подошел к Рыбаини и сказал - может быть, имеет смысл произнести всю фразу? Ну, зритель будет слышать половину, но ради правдоподобия, чтобы всё было правильно, надо ведь произнести её всю, да? Рыбаянь, как раз подшивавшая занавеску для сценического костюма, сказала - что да, конечно, то широкое полотно общественной жизни можно отыграть целиком, если Рыбаяну это интересно.

Во время премьеры Рыбаян устроил государственный переворот, захватил власть, реквизировал занавеску, повесил хомяка, выгнал соседа и заставил знакомых из училища мотыгами тяпать паркет. С большим трудом Рыбаини удалось вывести его из сценического образа и спасти знакомых от вечернего построения. Но вот хомяка она ему не простила. Хомяк, кстати, выжил в силу чрезвычайной легковесности, но повешен-то он был самым настоящим образом, и больше Рыбаяну никаких ролей уже никогда не давали, хотя он клялся, что всё понял и никогда больше не будет нарушать конституцию, а только по закону.

Причиной всему было непонимание. Рыбаинь думала, что в пытках хомяка проявились затаенные черты характера Рыбаяна. Рыбаян же уверял, что у него в характере затаенных черт отродясь не бывало, и это проявились только потаенные черты государственной власти. Хомяку он принёс ещё один кулёк семечек и хомяк, не чинясь, его простил и даже нагадил в руку.