Мышление с картинками и в картинках
Feb. 4th, 2024 03:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ivanov_petrovМожно посмотреть, как рисовали люди примерно 30 тысяч лет назад. Почувствовать эти рисунки - по возможности. Потом посмотреть, как они строили 12-13 тысяч лет назад. А как они думали? Что и как говорили и думали эти люди?
Насколько понимаю, самый близкий пример - философия веданты. Вот то, что мы там видим - это и есть лучшее из возможных приближение к современному наскальным картинкам мышлению. Ну там еще Книга мертвых и мифы, конечно. Гильгамеш, опять же.
Мысль очевидно-банальная. Интересно, написал ли кто-нибудь об этом что-то серьезное.
Откуда нашло на тебя в затруднении это уныние, неподобающее благородным, отрешающее от неба, ведущее к бесславию, о Арджуна?
Не поддавайся слабости, о Партха, она тебя недостойна. Отринь жалкое малодушие и воспрянь, о каратель врагов!
Как буду я в битве слать стрелы в Бхишму и Дрону, о Губитель Мадху, в обоих, поклонения достойных, о истребитель врагов?
Уж лучше жить милостынею в этом мире, только не убивать старших, благородством великих. Убив же старших, пусть и корыстолюбивых, сам-то я кровью запятнанные буду вкушать здесь блага.
И мы не знаем, что лучше для нас, — победить или чтобы нас победили. Те, кого убив, мы уже сами жить не захотим, стоят они пред нами, сыны Дхритараштры.
Жалости грех сокрушает мой дух. Тебя вопрошаю — в замешательстве рассудок мой относительно долга! Что будет благом? Скажи мне решительно. Я — ученик твой, научи меня, к тебе прибегаю!
Ибо я не вижу, что может прогнать мое горе, от которого цепенеют мои чувства, — даже если обрету на земле процветающее царство безраздельно или же власть над самими богами.
...Ты горюешь о тех, о ком горевать не нужно, и [притом] ведешь мудрые речи, а меж тем ни об умерших, ни об оставшихся в живых мудрецы не горюют.
Не было никогда так, чтобы я не существовал, как и ты, и эти владыки народов, и после этого мы все существовать не перестанем.
Как в этом теле воплощенного [минуют] детство, юность, старость, так же [происходит] и обретение другого тела, — разумного это не смущает.
Соприкосновения с предметами, о сын Кунти, дают [ощущения] холода и жара, приятного и неприятного. Они приходят и уходят, непостоянные, переноси их, о Бхарата!
Муж, коего они, о муж-бык, не совращают, одинаковый в страдании и удовольствии, разумный, достоин бессмертия.
От He-Сущего не возникает бытие, не возникает небытие от Сущего. Предел обоих зрим для провидящих истину.
Знай, что неуничтожимо То, чем все это проникнуто. Никто не способен уничтожить это нетленное.
Сказано, что конечны [только] эти тела вечного воплощенного, неуничтожимого и неизмеримого; потому — сражайся, о Бхарата!
"Никто другой за меня не умрет!
Лодка с грузом в воде не тонет!
Нить тройную нож не режет!
Один двоих не осилит!
В тростниковой хижине огонь не гаснет.
Ты мне стань подмогой, я тебе стану подмогой,
Что может нас погубить?
Когда затоплена, когда затоплена,
Когда ладья Магана была затоплена,
Когда ладья Магалума была затоплена,
То в ладью "Жизнь дающая" все живое было погружено!
Давай-ка твердо встанем здесь, на него мы глянем здесь!
Если мы встанем здесь,
Увидишь блеск, увидишь блеск - тогда вернись!
Услышишь вопль, услышишь вопль - тогда вернись!"
"За тебя воистину встану я! Одного тебя не оставлю я!"
Он шестидесяти шагов не сделал -
Перед ним Хувава средь кедрового леса.
Взглянул на них - во взгляде смерть!
Скинул Гильгамеш одежду, ее развернул он.
Как парус, ее руками поднял.
Утнапишти издали их увидел,
Помыслив, сердцу своему вещает,
Сам с собою совет он держит:
"Почему это идолы на ладье разбиты,
И плывет на ней не ее хозяин?
Тот, кто подходит, не мой человек он,
И справа гляжу я, и слева гляжу я,
Я гляжу на него - узнать не могу я,
Я гляжу на него - и понять не могу я,
Я гляжу на него - и на ведаю, кто он."
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Я же, чтоб дойти до дальнего Утнапишти:
Чтоб увидеть того, о ком ходит преданье,
Я скитался долго, обошел все страны,
Я взбирался на трудные горы,
Через все моря я переправлялся,
Сладким сном не утолял свои очи,
Мучил себя непрерывным бденьем,
Плоть свою я наполнил тоскою,
Не дойдя до хозяйки богов, сносил я одежду,
Убивал я медведей, гиен, львов, барсов и тигров,
Оленей и серн, скот и тварь степную,
Ел их мясо, их шкурой ублажал свое тело;
При виде меня хозяйка заперла двери,
Смолой и киром обмазал шесты я,
Когда плыл на ладье, не тронул воды я, -
Да найду я жизнь, которую ищу я!"
Утнапишти ему вещает, Гильгамешу:
"Почему, Гильгамеш, ты исполнен тоскою?
Потому ль, что плоть богов и людей в твоем теле,
Потому ль, что отец и мать тебя создали смертным?
Ты узнал ли,- когда-то для смертного Гильгамеша
Было ль в собранье богов поставлено кресло?
Даны вму, смертному, пределы:
Люди - как пахтанье, боги - как масло,
Человеки и боги - как мякина и пшеница!
Поспешил ты шкурою, Гильгамеш, облечься,
И что царскую перевязь, ее ты носишь,-
Потому что - нет у меня для тебя ответа,
Слова совета нет для тебя никакого!
Ярая смерть не щадит человека:
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Разве навеки река несет полые воды?
Стрекозой навсегда ль обернется личинка?
Взора, что вынес бы взоры Солнца,
С давних времен еще не бывало:
Пленный и мертвый друг с другом схожи -
Не смерти ли образ они являют?
Человек ли владыка? Когда Эллиль благословит их,
То сбираются Ануннаки, великие боги,
Мамет, создавшая судьбы, судьбу с ними вместе судит:
Они смерть и жизнь определили,
Не поведали смертного часа,
А поведали: жить живому!"
При наступлении дня седьмого
Вынес голубя и отпустил я;
Отправившись, голубь назад вернулся:
Места не нашел, прилетел обратно.
Вынес ласточку и отпустил я;
Отправившись, ласточка назад вернулась:
Места не нашла, прилетела обратно.
Вынес ворона и отпустил я;
Ворон же, отправившись, спад воды увидел,
Не вернулся; каркает, ест и гадит.
Я вышел, на четыре стороны принес я жертву,
На башне горы совершил воскуренье:
Семь и семь поставил курильниц,
В их чашки наломал я мирта, тростника и кедра.
Бога почуяли запах,
Боги почуяли добрый запах,
Боги, как мухи, собрались к приносящему жертву.
Как только прибыла богиня-матерь,
Подняла она большое ожерелье,
Что Ану изготовил ей на радость:
"О боги! У меня на шее лазурный камень -
Как его воистину я не забуду,
Так зти дни я воистину помню,
Во веки веков я их не забуду!
К жертве все боги пусть подходят,
Эллиль к этой жертве пусть не подходит,
Ибо он, не размыслив, потоп устроил
И моих человеков обрек истребленью!"
Эллиль, как только туда он прибыл,
Увидев корабль, разъярился Эллиль,
Исполнился гневом на богов Игигов:
"Какая это душа спаслася?
Ни один человек не должен был выжить!"
Нинурта уста открыл и молвит,
Ему вещает, Эллилю, герою:
"Кто, как не Эа, замыслы строит,
И Эа ведает всякое дело!"
Эа уста открыл и молвит,
Ему вещает, Эллилю, герою:
"Ты - герой, мудрец меж богами!
Как же, как, не размыслив, потоп ты устроил?
На согрешившего грех возложи ты,
На виноватого вину возложи ты,-
Удержись, да не будет погублен, утерпи, да не будет повержен!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше лев бы явился, людей поубавил!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше волк бы явился, людей поубавил!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше голод настал бы, разорил бы землю!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше мор настал бы, людей поразил бы!
Я ж не выдал тайны богов великих -
Многомудрому сон я послал, и тайну богов постиг он.
А теперь ему совет посоветуй!"
Поднялся Эллиль, взошел на корабль,
Взял меня за руку, вывел наружу,
На колени поставил жену мою рядом,
К нашим лбам прикоснулся, встал между нами, благословлял нас:
"Доселе Утнапишти был человеком,
Отныне ж Утнапишти нам, богам, подобен,
Пусть живет Утнапишти при устье рек, в отдаленье!"
Увели меня вдаль, при устье рек поселили.
Кто же ныне для тебя богов собрал бы,
Чтоб нашел ты жизнь, которую ищешь?
Вот, шесть дней и семь ночей не поспи-ка!"
Только он сел, раскинув ноги, -
Сон дохнул на него, как мгла пустыни.
Утнапишти ей вещает, своей подруге:
"Посмотри на героя, что хочет жизни!
Сон дохнул на него, как мгла пустыни".
Подруга его ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Прикоснись к нему, человек да проснется!
Тем же путем да вернется спокойно,
Через те же ворота да вернется в свою землю!"
Утнапишти ей вещает, своей подруге:
"Лжив человек! Тебя он обманет:
Вот, пеки ему хлеба, клади у изголовья,
И дни, что он спит, на стене помечай-ка".
Пекла она хлеба, клала у изголовья,
И дни, что он спит, на стене отмечала.
Первый хлеб его развалился,
Треснул второй, заплесневел третий,
Четвертый - его побелела корка,
Пятый был черствым, шестой был свежим,
Седьмой - в зто время его он коснулся, и тот пробудился.
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Одолел меня сон на одно мгновенье -
Ты меня коснулся, пробудил сейчас же".
Утнапишти ему вещает, Гильгамешу
"Встань, Гильгамеш, хлеба сосчитай-ка,
И дни, что ты спал, тебе будут известны:
Первый твой хлеб развалился,
Треснул второй, заплесневел третий,
Четвертый - его побелела корка,
Пятый был черствым, шестой был свежим,
Седьмой - в это время ты пробудился".
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Что же делать, Утнапишти, куда пойду я?
Плотью моей овладел Похититель,
В моих покоях смерть обитает,
И куда взор я ни брошу - смерть повсюду!"
О вы, несущие чистые души в Дом Осириса, возьмите мою душу с собой в Дом
Осириса, чтобы она могла видеть, как видите вы, слышать, как слышите вы, стоять, как стоите
вы, и сидеть, как сидите вы. О вы, кто даете хлеб и пиво чистым душам в Доме Осириса,
давайте хлеб и пиво день и ночь моей душе, которая теперь с вами. О вы, кто открывает пути
и расчищают тропинки для чистых душ в Доме Осириса, откройте для меня путь и расчистите
мне тропинки для моей души, которая с вами. Она входит в ярости, но выходит в мире из
Дома Осириса без препятствий или задерживания ее. Она входит хвалимая и выходит
любимой и ликующей, ее слуги представлены в Доме Осириса. Я шел туда, чтобы никаких
недостатков моих не было найдено и весы были свободны от их преступлений.
Ты испытывал меня много месяцев. Моя душа была допрошена моим сердцем, которое
нашло, что эти мои слова на Земле были правдивы. Вот я перед тобой, Владыка Богов. Я
достиг Озера Двух Истин, рассветая, как живой Бог, и сияя, как Эннеада, которая
пребывает на небе. Я существую как один из вас; возвышен мой путь в Хераха. Я вижу
Августовский Орион; храню Первозданный Хаос. Я не повернут назад, я вижу Владыку
Дуата. Я обоняю пищу Эннеады, я сижу с ними. Жрец ритуала призывает для меня саркофаг;
я слышу список приношений. Я вступаю на барку Нешмет беспрепятственно, моя душа с ее владыкой
Привет вам, владыки правды, Совет подле Осириса, порождающие ужас в
грешниках, Спутники Хотепесхус! Смотрите, я пришел к вам, чтобы вы изгнали все
дурное во мне, как вы сделали для тех семи Аху, бывших в свите владыки номов, чьи
места приготовил Анубис в тот день, именуемый «Иди Туда». Что это? Что до этих
«владык правды», они Сэтх и Исдес — владыка Запада. Что до «Совета вокруг Осириса»,
это Имсети, Хапи, Дуамутеф и Кебехсенуф, которые суть спина Большой Медведицы на
Северном небе. Что до тех, «кто порождает ужас в грешниках, Спутников Хотепесхус»,
это крокодилы в воде. Что до Хотепесхус, она Око Ра. Другими словами: она огненная
кобра и она в свите Осириса, пожирающая души его врагов. Что до «всего зла,
приставшего ко мне», это означает то, что N делал перед владыками вечности с тех пор,
как он вышел из материнского лона. Что до «тех 7 блаженных», это Имсети, Хапи,
Дуамутеф, Кебехсенуф, Тот-Кого-Видел-Его-Отец, Тот-Кто-Под-Его-Деревом и Хор-БезГлаз-На-Его-Челе. Это значит, что они были помещены Анубисом как магическая защита гроба Осириса. Другими словами: что до «этих 7 аху»,
это Неджхедж, Спящий, БыкКоторый-Не-Дает-Жара-При-Его-Сжигании,
Видящий-Свой-Достоинства, КрасноглазыйВ-Доме-Сияюще-го-Красного-Потока,
Яростное-Сиянис-Лица-Выходящего-Задом и Видяший-Ночью-Тот-Что-Он-Унес-Днем.
Что до главы этого Совета, его имя -— Великий Неуловимый. Что до «того дня,
именуемого «Иди Туда»», это означает то, что Ра сказал Осирису:
«Иди туда, где я могу видеть тебя». Так он сказал про Аменти.
Я этот Большой Кот, рядом с которым было разделано дерево Ишед в Гелиополе в эту ночь
битвы и отражения мятежников в этот день, когда враги Владыки Вселенной
были уничтожены. Что это? Что до «этого Большого Кота», это сам Ра.
Он был назван Котом, когда Сиа сказал о нем: «Таков он в том, что он делал».
Так произошло его имя «Кот». Другими словами: это означает, что Шу делал завещание
в пользу Геба и Осириса. Что до «возле которого дерево Ишед было разделано в Гелиополе»,
это значит, что Дети Ничтожного были наказаны за что они совершили. Что до «этой ночи битвы»,
это значит, что они осилили свой путь на востоке неба. Тогда битва произошла на небе и
на Земле.
Приведём в пример известную по греческой мифологии историю спасения героя из пещеры одноглазого великана. Согласно Гомеру, оказавшийся на незнакомом острове Одиссей вместе со спутниками заходит в пещеру. В ней живёт Полифем – одноглазый пастух огромного роста. Полифем закрывает выход тяжёлым камнем, убивает и пожирает одного из гостей и ложится спать. Люди выжигают людоеду единственный глаз, но не могут отодвинуть камень и убежать. Тогда Одиссей предлагает спрятаться, вцепившись в густую шерсть животных из стада Полифема. Выпуская коз и овец, великан ощупывает их лишь со спины, люди оказываются на свободе.
Ещё в XIX веке стало известно, что этот же миф распространён на Кавказе, знаком многим тюркским и некоторым другим, в том числе восточнославянским, народам. Одни версии повторяют гомеровскую почти дословно, другие богаче её и отличны в деталях.
Знаменитый кавказовед Всеволод Миллер доказал, что кавказкие варианты не восходят к Гомеру, и что перед нами древний западноевразийский сюжет. Одна из ранних казахских версий («Этнографическое обозрение, 1891, вып. 9, № 2) особенно любопытна. Бурган-батыр пошёл с товарищем охотиться. Старик с одним глазом во лбу привёл их в пещеру, завалил выход, Бурган-батыру велел убить и зажарить товарища, сам лёг спать. Бурган-батыр выжег вертелом глаз людоеда и спрятался в загоне для животных. Чтобы выйти из пещеры, он нацепил шкуру козла, а оказавшись на свободе, окрикнул одноглаза. Тот попросил взять его скот. От подарка Бурган-батыр отказался, поэтому животные разбежались. Это были не козы и овцы, а дикие олени, куланы, арахары. Именно с той поры по степи бродят копытные, на которых охотятся люди.
На востоке Евразии сюжет Полифема не встречается дальше южной Сибири – Монголии. Он правда записан и среди юкагиров на Колыме, но их текст явно заимствован от русских переселенцев. Однако в Северной Америке мотив бегства из пещеры появляется вновь, хотя и в несколько ином контексте. Во-первых, противник героя не является одноглазом.
«Половинчатость», телесная неполнота демонических персонажей вообще характерна преимущественно для Азии, в Америке же подобные существа, напротив, «избыточны», имея второе лицо на затылке и соответственно четыре глаза вместо двух. Во-вторых,
соответствующий американский миф – это не просто эпизод в серии других приключений, но рассказ о том, почему появились бизоны. В этом смысле он близок казахскому варианту, видимо, сохранившему ту проблематику, которая была актуальна до распространения скотоводства.
Вот типичный индейский текст, записанный в начале XX века известным американским этнографом Элси Парсонс со слов индейца кайова. Бизоны пропадают. Сендех – герой и трикстер, немного напоминающий Одиссея – посылает на разведку Сову и Стрекозу. Те
сообщают, что бизонов спрятал Ворон. Сендех прибегает к уловке – превращается в щенка, чтобы его подобрала дочка Ворона. Ночью, вернув себе человеческий облик, Сендех открывает кремнёвую дверь и выгоняет животных на землю. Ворон стоит у входа, надеясь убить похитителя. Чтобы выбраться, тот превращается в репей и прилипает к животу бизона, Ворон его не замечает
Подобные мифы были знакомы многим группам индейцев, расселённым в регионе Великих Равнин или в непосредственной близости от него. Мотив Ворона – хозяина диких копытных известен в Америке значительно шире, но описаний того, как герой выбирается из его пещеры, прицепившись к шерсти бизона, в Новом Свете нет больше нигде. В этом отношении ближайшие аналогии текстам кайова или черноногих обнаруживаются на Алтае и в Казахстане. https://sozvezdie.edu.yar.ru/elektronnaya_biblioteka/napravleniya/turistsko_minus_kraevedcheskoe_naprav_42/mifi_glubokoy_drevnosti.pdf
- ..можете привести пример самого древнего мифа, который вы знаете?
- Это миф, вернее, несколько вариантов мифа, о происхождении смерти. Что довольно логично: о чём задумываться, как не о том, почему люди умирают. Откуда это известно? На каких основаниях мы можем предположить, что такой-то сюжет, мотив, и т.п., появился раньше, чем другие? Постараюсь объяснить. Есть такой сюжет о происхождении смерти, основанный на представлении, что змеи бессмертны, потому что они меняют кожу. Как только змея сбрасывает кожу, она молодеет и живёт заново. А люди либо утратили эту способность, либо упустили возможность её приобрести.
Есть разные варианты, я не буду сейчас углубляться в подробности, но основной примерно вот этот. И этот сюжет известен в пределах совершенно определённой территории: тропической Африки, южнее тропиков, но к югу от Сахары. В древности он был известен в Передней Азии, об этом свидетельствуют тексты, дошедшие до нас из древней Месопотамии, мифы о Гильгамеше. Ну и какие-то остатки у финикийцев видимо были, и у греков. Основная территория, помимо Африки, это Юго-Восточная Азия, Индия. Но в Индии не арийские народы, которые позже появились там, а более ранние группы дравидов и мунда, которые там жили бог его знает когда. По крайней мере, дравиды. Далее, это Меланезия, Новая Гвинея, частично Австралия, по крайней мере, северная, далее на север в Восточную Азию, и далее – Южная Америка, с одним случаем в Северной Америке. Это один наиболее характерный красивый сюжет.
Есть и другие. Например, представление о том, что Луна бессмертна, она умирает и возрождается. А человек умирает и не возрождается. Или что обитатели Луны бессмертны. Или именно Луна сделала так, что люди стали умирать. Казалось бы, довольно простая система: посмотреть на Луну. Но ничего подобного нет в континентальной Евразии. Ни в Европе, ни в Сибири, ни в Центральной Азии. А территории, где распространены такие представления – та же самая. Это Африка южнее Сахары, это неарийская Индия, Меланезия, Австралия, Южная Америка.
Насколько понимаю, самый близкий пример - философия веданты. Вот то, что мы там видим - это и есть лучшее из возможных приближение к современному наскальным картинкам мышлению. Ну там еще Книга мертвых и мифы, конечно. Гильгамеш, опять же.
Мысль очевидно-банальная. Интересно, написал ли кто-нибудь об этом что-то серьезное.
Откуда нашло на тебя в затруднении это уныние, неподобающее благородным, отрешающее от неба, ведущее к бесславию, о Арджуна?
Не поддавайся слабости, о Партха, она тебя недостойна. Отринь жалкое малодушие и воспрянь, о каратель врагов!
Как буду я в битве слать стрелы в Бхишму и Дрону, о Губитель Мадху, в обоих, поклонения достойных, о истребитель врагов?
Уж лучше жить милостынею в этом мире, только не убивать старших, благородством великих. Убив же старших, пусть и корыстолюбивых, сам-то я кровью запятнанные буду вкушать здесь блага.
И мы не знаем, что лучше для нас, — победить или чтобы нас победили. Те, кого убив, мы уже сами жить не захотим, стоят они пред нами, сыны Дхритараштры.
Жалости грех сокрушает мой дух. Тебя вопрошаю — в замешательстве рассудок мой относительно долга! Что будет благом? Скажи мне решительно. Я — ученик твой, научи меня, к тебе прибегаю!
Ибо я не вижу, что может прогнать мое горе, от которого цепенеют мои чувства, — даже если обрету на земле процветающее царство безраздельно или же власть над самими богами.
...Ты горюешь о тех, о ком горевать не нужно, и [притом] ведешь мудрые речи, а меж тем ни об умерших, ни об оставшихся в живых мудрецы не горюют.
Не было никогда так, чтобы я не существовал, как и ты, и эти владыки народов, и после этого мы все существовать не перестанем.
Как в этом теле воплощенного [минуют] детство, юность, старость, так же [происходит] и обретение другого тела, — разумного это не смущает.
Соприкосновения с предметами, о сын Кунти, дают [ощущения] холода и жара, приятного и неприятного. Они приходят и уходят, непостоянные, переноси их, о Бхарата!
Муж, коего они, о муж-бык, не совращают, одинаковый в страдании и удовольствии, разумный, достоин бессмертия.
От He-Сущего не возникает бытие, не возникает небытие от Сущего. Предел обоих зрим для провидящих истину.
Знай, что неуничтожимо То, чем все это проникнуто. Никто не способен уничтожить это нетленное.
Сказано, что конечны [только] эти тела вечного воплощенного, неуничтожимого и неизмеримого; потому — сражайся, о Бхарата!
"Никто другой за меня не умрет!
Лодка с грузом в воде не тонет!
Нить тройную нож не режет!
Один двоих не осилит!
В тростниковой хижине огонь не гаснет.
Ты мне стань подмогой, я тебе стану подмогой,
Что может нас погубить?
Когда затоплена, когда затоплена,
Когда ладья Магана была затоплена,
Когда ладья Магалума была затоплена,
То в ладью "Жизнь дающая" все живое было погружено!
Давай-ка твердо встанем здесь, на него мы глянем здесь!
Если мы встанем здесь,
Увидишь блеск, увидишь блеск - тогда вернись!
Услышишь вопль, услышишь вопль - тогда вернись!"
"За тебя воистину встану я! Одного тебя не оставлю я!"
Он шестидесяти шагов не сделал -
Перед ним Хувава средь кедрового леса.
Взглянул на них - во взгляде смерть!
Скинул Гильгамеш одежду, ее развернул он.
Как парус, ее руками поднял.
Утнапишти издали их увидел,
Помыслив, сердцу своему вещает,
Сам с собою совет он держит:
"Почему это идолы на ладье разбиты,
И плывет на ней не ее хозяин?
Тот, кто подходит, не мой человек он,
И справа гляжу я, и слева гляжу я,
Я гляжу на него - узнать не могу я,
Я гляжу на него - и понять не могу я,
Я гляжу на него - и на ведаю, кто он."
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Я же, чтоб дойти до дальнего Утнапишти:
Чтоб увидеть того, о ком ходит преданье,
Я скитался долго, обошел все страны,
Я взбирался на трудные горы,
Через все моря я переправлялся,
Сладким сном не утолял свои очи,
Мучил себя непрерывным бденьем,
Плоть свою я наполнил тоскою,
Не дойдя до хозяйки богов, сносил я одежду,
Убивал я медведей, гиен, львов, барсов и тигров,
Оленей и серн, скот и тварь степную,
Ел их мясо, их шкурой ублажал свое тело;
При виде меня хозяйка заперла двери,
Смолой и киром обмазал шесты я,
Когда плыл на ладье, не тронул воды я, -
Да найду я жизнь, которую ищу я!"
Утнапишти ему вещает, Гильгамешу:
"Почему, Гильгамеш, ты исполнен тоскою?
Потому ль, что плоть богов и людей в твоем теле,
Потому ль, что отец и мать тебя создали смертным?
Ты узнал ли,- когда-то для смертного Гильгамеша
Было ль в собранье богов поставлено кресло?
Даны вму, смертному, пределы:
Люди - как пахтанье, боги - как масло,
Человеки и боги - как мякина и пшеница!
Поспешил ты шкурою, Гильгамеш, облечься,
И что царскую перевязь, ее ты носишь,-
Потому что - нет у меня для тебя ответа,
Слова совета нет для тебя никакого!
Ярая смерть не щадит человека:
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Разве навеки река несет полые воды?
Стрекозой навсегда ль обернется личинка?
Взора, что вынес бы взоры Солнца,
С давних времен еще не бывало:
Пленный и мертвый друг с другом схожи -
Не смерти ли образ они являют?
Человек ли владыка? Когда Эллиль благословит их,
То сбираются Ануннаки, великие боги,
Мамет, создавшая судьбы, судьбу с ними вместе судит:
Они смерть и жизнь определили,
Не поведали смертного часа,
А поведали: жить живому!"
При наступлении дня седьмого
Вынес голубя и отпустил я;
Отправившись, голубь назад вернулся:
Места не нашел, прилетел обратно.
Вынес ласточку и отпустил я;
Отправившись, ласточка назад вернулась:
Места не нашла, прилетела обратно.
Вынес ворона и отпустил я;
Ворон же, отправившись, спад воды увидел,
Не вернулся; каркает, ест и гадит.
Я вышел, на четыре стороны принес я жертву,
На башне горы совершил воскуренье:
Семь и семь поставил курильниц,
В их чашки наломал я мирта, тростника и кедра.
Бога почуяли запах,
Боги почуяли добрый запах,
Боги, как мухи, собрались к приносящему жертву.
Как только прибыла богиня-матерь,
Подняла она большое ожерелье,
Что Ану изготовил ей на радость:
"О боги! У меня на шее лазурный камень -
Как его воистину я не забуду,
Так зти дни я воистину помню,
Во веки веков я их не забуду!
К жертве все боги пусть подходят,
Эллиль к этой жертве пусть не подходит,
Ибо он, не размыслив, потоп устроил
И моих человеков обрек истребленью!"
Эллиль, как только туда он прибыл,
Увидев корабль, разъярился Эллиль,
Исполнился гневом на богов Игигов:
"Какая это душа спаслася?
Ни один человек не должен был выжить!"
Нинурта уста открыл и молвит,
Ему вещает, Эллилю, герою:
"Кто, как не Эа, замыслы строит,
И Эа ведает всякое дело!"
Эа уста открыл и молвит,
Ему вещает, Эллилю, герою:
"Ты - герой, мудрец меж богами!
Как же, как, не размыслив, потоп ты устроил?
На согрешившего грех возложи ты,
На виноватого вину возложи ты,-
Удержись, да не будет погублен, утерпи, да не будет повержен!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше лев бы явился, людей поубавил!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше волк бы явился, людей поубавил!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше голод настал бы, разорил бы землю!
Чем бы потоп тебе делать,
Лучше мор настал бы, людей поразил бы!
Я ж не выдал тайны богов великих -
Многомудрому сон я послал, и тайну богов постиг он.
А теперь ему совет посоветуй!"
Поднялся Эллиль, взошел на корабль,
Взял меня за руку, вывел наружу,
На колени поставил жену мою рядом,
К нашим лбам прикоснулся, встал между нами, благословлял нас:
"Доселе Утнапишти был человеком,
Отныне ж Утнапишти нам, богам, подобен,
Пусть живет Утнапишти при устье рек, в отдаленье!"
Увели меня вдаль, при устье рек поселили.
Кто же ныне для тебя богов собрал бы,
Чтоб нашел ты жизнь, которую ищешь?
Вот, шесть дней и семь ночей не поспи-ка!"
Только он сел, раскинув ноги, -
Сон дохнул на него, как мгла пустыни.
Утнапишти ей вещает, своей подруге:
"Посмотри на героя, что хочет жизни!
Сон дохнул на него, как мгла пустыни".
Подруга его ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Прикоснись к нему, человек да проснется!
Тем же путем да вернется спокойно,
Через те же ворота да вернется в свою землю!"
Утнапишти ей вещает, своей подруге:
"Лжив человек! Тебя он обманет:
Вот, пеки ему хлеба, клади у изголовья,
И дни, что он спит, на стене помечай-ка".
Пекла она хлеба, клала у изголовья,
И дни, что он спит, на стене отмечала.
Первый хлеб его развалился,
Треснул второй, заплесневел третий,
Четвертый - его побелела корка,
Пятый был черствым, шестой был свежим,
Седьмой - в зто время его он коснулся, и тот пробудился.
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Одолел меня сон на одно мгновенье -
Ты меня коснулся, пробудил сейчас же".
Утнапишти ему вещает, Гильгамешу
"Встань, Гильгамеш, хлеба сосчитай-ка,
И дни, что ты спал, тебе будут известны:
Первый твой хлеб развалился,
Треснул второй, заплесневел третий,
Четвертый - его побелела корка,
Пятый был черствым, шестой был свежим,
Седьмой - в это время ты пробудился".
Гильгамеш ему вещает, дальнему Утнапишти:
"Что же делать, Утнапишти, куда пойду я?
Плотью моей овладел Похититель,
В моих покоях смерть обитает,
И куда взор я ни брошу - смерть повсюду!"
О вы, несущие чистые души в Дом Осириса, возьмите мою душу с собой в Дом
Осириса, чтобы она могла видеть, как видите вы, слышать, как слышите вы, стоять, как стоите
вы, и сидеть, как сидите вы. О вы, кто даете хлеб и пиво чистым душам в Доме Осириса,
давайте хлеб и пиво день и ночь моей душе, которая теперь с вами. О вы, кто открывает пути
и расчищают тропинки для чистых душ в Доме Осириса, откройте для меня путь и расчистите
мне тропинки для моей души, которая с вами. Она входит в ярости, но выходит в мире из
Дома Осириса без препятствий или задерживания ее. Она входит хвалимая и выходит
любимой и ликующей, ее слуги представлены в Доме Осириса. Я шел туда, чтобы никаких
недостатков моих не было найдено и весы были свободны от их преступлений.
Ты испытывал меня много месяцев. Моя душа была допрошена моим сердцем, которое
нашло, что эти мои слова на Земле были правдивы. Вот я перед тобой, Владыка Богов. Я
достиг Озера Двух Истин, рассветая, как живой Бог, и сияя, как Эннеада, которая
пребывает на небе. Я существую как один из вас; возвышен мой путь в Хераха. Я вижу
Августовский Орион; храню Первозданный Хаос. Я не повернут назад, я вижу Владыку
Дуата. Я обоняю пищу Эннеады, я сижу с ними. Жрец ритуала призывает для меня саркофаг;
я слышу список приношений. Я вступаю на барку Нешмет беспрепятственно, моя душа с ее владыкой
Привет вам, владыки правды, Совет подле Осириса, порождающие ужас в
грешниках, Спутники Хотепесхус! Смотрите, я пришел к вам, чтобы вы изгнали все
дурное во мне, как вы сделали для тех семи Аху, бывших в свите владыки номов, чьи
места приготовил Анубис в тот день, именуемый «Иди Туда». Что это? Что до этих
«владык правды», они Сэтх и Исдес — владыка Запада. Что до «Совета вокруг Осириса»,
это Имсети, Хапи, Дуамутеф и Кебехсенуф, которые суть спина Большой Медведицы на
Северном небе. Что до тех, «кто порождает ужас в грешниках, Спутников Хотепесхус»,
это крокодилы в воде. Что до Хотепесхус, она Око Ра. Другими словами: она огненная
кобра и она в свите Осириса, пожирающая души его врагов. Что до «всего зла,
приставшего ко мне», это означает то, что N делал перед владыками вечности с тех пор,
как он вышел из материнского лона. Что до «тех 7 блаженных», это Имсети, Хапи,
Дуамутеф, Кебехсенуф, Тот-Кого-Видел-Его-Отец, Тот-Кто-Под-Его-Деревом и Хор-БезГлаз-На-Его-Челе. Это значит, что они были помещены Анубисом как магическая защита гроба Осириса. Другими словами: что до «этих 7 аху»,
это Неджхедж, Спящий, БыкКоторый-Не-Дает-Жара-При-Его-Сжигании,
Видящий-Свой-Достоинства, КрасноглазыйВ-Доме-Сияюще-го-Красного-Потока,
Яростное-Сиянис-Лица-Выходящего-Задом и Видяший-Ночью-Тот-Что-Он-Унес-Днем.
Что до главы этого Совета, его имя -— Великий Неуловимый. Что до «того дня,
именуемого «Иди Туда»», это означает то, что Ра сказал Осирису:
«Иди туда, где я могу видеть тебя». Так он сказал про Аменти.
Я этот Большой Кот, рядом с которым было разделано дерево Ишед в Гелиополе в эту ночь
битвы и отражения мятежников в этот день, когда враги Владыки Вселенной
были уничтожены. Что это? Что до «этого Большого Кота», это сам Ра.
Он был назван Котом, когда Сиа сказал о нем: «Таков он в том, что он делал».
Так произошло его имя «Кот». Другими словами: это означает, что Шу делал завещание
в пользу Геба и Осириса. Что до «возле которого дерево Ишед было разделано в Гелиополе»,
это значит, что Дети Ничтожного были наказаны за что они совершили. Что до «этой ночи битвы»,
это значит, что они осилили свой путь на востоке неба. Тогда битва произошла на небе и
на Земле.
Приведём в пример известную по греческой мифологии историю спасения героя из пещеры одноглазого великана. Согласно Гомеру, оказавшийся на незнакомом острове Одиссей вместе со спутниками заходит в пещеру. В ней живёт Полифем – одноглазый пастух огромного роста. Полифем закрывает выход тяжёлым камнем, убивает и пожирает одного из гостей и ложится спать. Люди выжигают людоеду единственный глаз, но не могут отодвинуть камень и убежать. Тогда Одиссей предлагает спрятаться, вцепившись в густую шерсть животных из стада Полифема. Выпуская коз и овец, великан ощупывает их лишь со спины, люди оказываются на свободе.
Ещё в XIX веке стало известно, что этот же миф распространён на Кавказе, знаком многим тюркским и некоторым другим, в том числе восточнославянским, народам. Одни версии повторяют гомеровскую почти дословно, другие богаче её и отличны в деталях.
Знаменитый кавказовед Всеволод Миллер доказал, что кавказкие варианты не восходят к Гомеру, и что перед нами древний западноевразийский сюжет. Одна из ранних казахских версий («Этнографическое обозрение, 1891, вып. 9, № 2) особенно любопытна. Бурган-батыр пошёл с товарищем охотиться. Старик с одним глазом во лбу привёл их в пещеру, завалил выход, Бурган-батыру велел убить и зажарить товарища, сам лёг спать. Бурган-батыр выжег вертелом глаз людоеда и спрятался в загоне для животных. Чтобы выйти из пещеры, он нацепил шкуру козла, а оказавшись на свободе, окрикнул одноглаза. Тот попросил взять его скот. От подарка Бурган-батыр отказался, поэтому животные разбежались. Это были не козы и овцы, а дикие олени, куланы, арахары. Именно с той поры по степи бродят копытные, на которых охотятся люди.
На востоке Евразии сюжет Полифема не встречается дальше южной Сибири – Монголии. Он правда записан и среди юкагиров на Колыме, но их текст явно заимствован от русских переселенцев. Однако в Северной Америке мотив бегства из пещеры появляется вновь, хотя и в несколько ином контексте. Во-первых, противник героя не является одноглазом.
«Половинчатость», телесная неполнота демонических персонажей вообще характерна преимущественно для Азии, в Америке же подобные существа, напротив, «избыточны», имея второе лицо на затылке и соответственно четыре глаза вместо двух. Во-вторых,
соответствующий американский миф – это не просто эпизод в серии других приключений, но рассказ о том, почему появились бизоны. В этом смысле он близок казахскому варианту, видимо, сохранившему ту проблематику, которая была актуальна до распространения скотоводства.
Вот типичный индейский текст, записанный в начале XX века известным американским этнографом Элси Парсонс со слов индейца кайова. Бизоны пропадают. Сендех – герой и трикстер, немного напоминающий Одиссея – посылает на разведку Сову и Стрекозу. Те
сообщают, что бизонов спрятал Ворон. Сендех прибегает к уловке – превращается в щенка, чтобы его подобрала дочка Ворона. Ночью, вернув себе человеческий облик, Сендех открывает кремнёвую дверь и выгоняет животных на землю. Ворон стоит у входа, надеясь убить похитителя. Чтобы выбраться, тот превращается в репей и прилипает к животу бизона, Ворон его не замечает
Подобные мифы были знакомы многим группам индейцев, расселённым в регионе Великих Равнин или в непосредственной близости от него. Мотив Ворона – хозяина диких копытных известен в Америке значительно шире, но описаний того, как герой выбирается из его пещеры, прицепившись к шерсти бизона, в Новом Свете нет больше нигде. В этом отношении ближайшие аналогии текстам кайова или черноногих обнаруживаются на Алтае и в Казахстане. https://sozvezdie.edu.yar.ru/elektronnaya_biblioteka/napravleniya/turistsko_minus_kraevedcheskoe_naprav_42/mifi_glubokoy_drevnosti.pdf
- ..можете привести пример самого древнего мифа, который вы знаете?
- Это миф, вернее, несколько вариантов мифа, о происхождении смерти. Что довольно логично: о чём задумываться, как не о том, почему люди умирают. Откуда это известно? На каких основаниях мы можем предположить, что такой-то сюжет, мотив, и т.п., появился раньше, чем другие? Постараюсь объяснить. Есть такой сюжет о происхождении смерти, основанный на представлении, что змеи бессмертны, потому что они меняют кожу. Как только змея сбрасывает кожу, она молодеет и живёт заново. А люди либо утратили эту способность, либо упустили возможность её приобрести.
Есть разные варианты, я не буду сейчас углубляться в подробности, но основной примерно вот этот. И этот сюжет известен в пределах совершенно определённой территории: тропической Африки, южнее тропиков, но к югу от Сахары. В древности он был известен в Передней Азии, об этом свидетельствуют тексты, дошедшие до нас из древней Месопотамии, мифы о Гильгамеше. Ну и какие-то остатки у финикийцев видимо были, и у греков. Основная территория, помимо Африки, это Юго-Восточная Азия, Индия. Но в Индии не арийские народы, которые позже появились там, а более ранние группы дравидов и мунда, которые там жили бог его знает когда. По крайней мере, дравиды. Далее, это Меланезия, Новая Гвинея, частично Австралия, по крайней мере, северная, далее на север в Восточную Азию, и далее – Южная Америка, с одним случаем в Северной Америке. Это один наиболее характерный красивый сюжет.
Есть и другие. Например, представление о том, что Луна бессмертна, она умирает и возрождается. А человек умирает и не возрождается. Или что обитатели Луны бессмертны. Или именно Луна сделала так, что люди стали умирать. Казалось бы, довольно простая система: посмотреть на Луну. Но ничего подобного нет в континентальной Евразии. Ни в Европе, ни в Сибири, ни в Центральной Азии. А территории, где распространены такие представления – та же самая. Это Африка южнее Сахары, это неарийская Индия, Меланезия, Австралия, Южная Америка.
