Анатомия я в текстах
Aug. 20th, 2025 02:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ivanov_petrovРаньше я не мог читать Пратчетта, но объяснить это не удавалось. Мне говорили, что переводы ничтожны, и я просто не знаю этого автора. Однако многие, читавшие лишь переводы, восхищались столь же истово, как читавшие оригинал. Я говорил, что он очень утомительно шутит, и это так, однако это лишь небольшая часть того отрицательного очарования, которое - при всей моей выдержке - не дает мне читать его книги.
Это было раньше, а теперь я не смог читать еще Стивена Фрая. Великая вещь - сравнение. Сопоставив двух авторов, создавших уникальные тексты, которые невозможно читать, я попытался четче понять, что же закрывает передо мной их страницы.
Это личность автора. Вы знаете, что человек может вам говорить, что он очень скромный, утверждать, что он - незначителен, заверять, что он - последний из людей, и при этом быть душнилой и занудой. И вот, эти авторы просто не дают мне взглянуть на то, что они - по идее - должны сделать: показать мне какие-то картины, образы, мысли. Всё заслонено фигурой автора, который непрерывно мельтешит на первом плане, рассказывая, во-первых, о себе, во вторых, о себе же, и в третьих, раз уж так получилось, то о себе.
Разумеется, не случайно это англичане. Это относится к национальному характеру. Но всё же поприятнее, когда автор показывает чужие эгоизмы, как Шекспир, чем когда он показывает только свой.
Сейчас мне это кажется очевидным, но вот же - совсем недавно я не мог сформулировать, что же столь неприятно в Пратчетте, и только сравнение с Фраем помогло. Полагаю, что читателям тоже не так легко уловить, на что же я показываю. Поэтому я добавлю в сравнение еще один элемент, уже не сходный, но противоположный по значению.
Приведу пример автора, у которого имеется явное качество, обратное к доминирующему у Пратчетта и Фрая. Это швейцарский писатель XIX в. Конрад Фердинанд Мейер. Его исторические новеллы - полная противоположность: автор как будто совершенно отсутствует, растворен в предмете описания. Задачей автора стало показать некую историческую реальность, неких людей определенного времени - и он стал прозрачным, невидимым и неощутимым, всего себя превратив в то, что собрался показать. Насколько Пратчетт и Фрай - типичные, образцовые англосаксы, насколько Мейер - типичный, образцовый представитель культуры Средней Европы. Той, какой она была, еще до того, как покончила с собой.
Когда люди имеют общее понятие о вещи, это во многом полезно, но без опыта самих вещей ведет лишь к бесплодным сомнениям. Когда говорят об устройстве души, ее анатомии, бесконечны споры - что такое Я, сознание, бессознательное, отличается ли восприятие от представления, является ли восприятие сознательным, или так сказать нельзя - бесконечные споры. Потому что опираются на определения "в учебниках" (авторитетных текстах) и крайне плохо осознаваемый и проговариваемый собственный опыт. А за границами себя человек и не знает ничего.
А тут, у этих писателей, имеются великолепно расправленные образцы, на которых можно изучать, что есть что. То, что с первых строк встает перед читателем в текстах Пратчетта и Фрая - это Эго. Его трудно не заметить - ты хоть приседай, заглядывая под локоть автора, хоть вбок тянись - из-за эго автора просто не видно того, о чем он говорит, так что уж эго-то трудно не заметить. Это не плохо и не хорошо, это просто анатомия. Глупо говорить, что наличие ноги - это плохо. Вопрос уместности - не всегда правильно обнаружить, скажем, на обеденном столе чью-то ногу. Но сама нога невинна, это только орган. Так что образ автора-эгоиста, так настойчиво впечатываемый этими авторами - ничуть не плохое качество. Я читать не смог - что не мешает массе поклонников. Я не хочу сказать, что они не правы - отчего не симпатизировать симпатичному человеку, который перед тобой то вот так встанет, то вот эдак расколбасится, то спинку потянет. Как котик. Если я, к примеру, такого не люблю, то это всего лишь мои вкусы.
И чтобы еще яснее увидеть этот орган - эго - я привел пример, когда орган этот отодвинут, оттеснен в сторону. Мейер пишет совершенно иначе, там читатель не сталкивается с назойливым авторским я. Дело, опять, не в том, чтобы это всем нравилось - просто именно у Мейера это сделано мастерски и с той же несомненностью: как у Пратчетта и Фрая нельзя не увидеть эго с первых строк, так у Мейера трудно отыскать авторское эго. И тогда можно спрашивать: что же у людей из Средней Европы отодвигает их я в сторону, чего нет или что недоразвито у людей из Западной Европы, так что их я без всяких сомнений занимает центральное положение.
При этом, конечно, стоит сознавать, чья сейчас культура. Сейчас культура выстроена так, что в ней лидирует англосаксонское устройство личности, это правильно, своевременно. Болезни этого типа личности наиболее типичны, пороки наиболее злодейственны. А то устройство, которое показывает Мейер - относится к уже ушедшей культуре, так сейчас быть устроенным очень трудно. Я бы - в качестве предположения, каждый читатель может сам приобрести опыт и решить, согласен ли он, - сказал так: у Мейера его я владеет волей, он решает, что является его задачей (воссоздать дух определенной эпохи, нарисовать живых людей той эпохи) - и воля послушно исполняет, создавая прозрачную среду, в которой создаются образы действующих лиц. А у англосаксонских авторов я управляемо волей, им прежде всего хочется быть собой - более всего им хочется именно этого. Эта игра свободного эго доминирует в их текстах, создание образов, отвечающих художественной задаче, служебно по отношению к требованиям игры собственного я.
Я бы сказал, что очень интересно посмотреть далее на восток: что происходит в русской литературе? Как это "анатомическое" место души выстроено в этой великой литературе? Это сложный вопрос, потому что привычные примеры - Толстой, Достоевский etc. - не годятся. Нельзя взять канонического русского писателя и легко поставить в этот ряд - не будет ничего осмысленного, вы не добьетесь толку. Мейер не является писателем "первого ряда" (хотя и вполне знаменит... известное известно немногим); Фрай - совсем не Шекспир. Так что и в русской литературе требуется отыскать такого "архетипического" русского писателя, у которого бы особенно отчетливо проявилось, как связаны у русского его я и более высокие отделы. Дело в том, что с гениями уровня Шекспира или да Винчи - другие правила игры, это совсем не только национальные гении. А тут речь о "типичных" (очень чистых и ярких) представителях национальной культуры, которые могут дать о ней ясное представление. Интересно, кто бы это мог быть? Есть идеи? У кого типично для русских выражено отношение его я и содержания того, что он как писатель показывает.
И совсем интересный, безумный и несказуемый опыт получается, если двинуться еще дальше на восток и посмотреть на это же самое место в душе - у китайских авторов. Об этом я не скажу ничего - из нашей современности такое высказать крайне трудно. Но вдруг кто-то имеет опыт...
Это было раньше, а теперь я не смог читать еще Стивена Фрая. Великая вещь - сравнение. Сопоставив двух авторов, создавших уникальные тексты, которые невозможно читать, я попытался четче понять, что же закрывает передо мной их страницы.
Это личность автора. Вы знаете, что человек может вам говорить, что он очень скромный, утверждать, что он - незначителен, заверять, что он - последний из людей, и при этом быть душнилой и занудой. И вот, эти авторы просто не дают мне взглянуть на то, что они - по идее - должны сделать: показать мне какие-то картины, образы, мысли. Всё заслонено фигурой автора, который непрерывно мельтешит на первом плане, рассказывая, во-первых, о себе, во вторых, о себе же, и в третьих, раз уж так получилось, то о себе.
Разумеется, не случайно это англичане. Это относится к национальному характеру. Но всё же поприятнее, когда автор показывает чужие эгоизмы, как Шекспир, чем когда он показывает только свой.
Сейчас мне это кажется очевидным, но вот же - совсем недавно я не мог сформулировать, что же столь неприятно в Пратчетте, и только сравнение с Фраем помогло. Полагаю, что читателям тоже не так легко уловить, на что же я показываю. Поэтому я добавлю в сравнение еще один элемент, уже не сходный, но противоположный по значению.
Приведу пример автора, у которого имеется явное качество, обратное к доминирующему у Пратчетта и Фрая. Это швейцарский писатель XIX в. Конрад Фердинанд Мейер. Его исторические новеллы - полная противоположность: автор как будто совершенно отсутствует, растворен в предмете описания. Задачей автора стало показать некую историческую реальность, неких людей определенного времени - и он стал прозрачным, невидимым и неощутимым, всего себя превратив в то, что собрался показать. Насколько Пратчетт и Фрай - типичные, образцовые англосаксы, насколько Мейер - типичный, образцовый представитель культуры Средней Европы. Той, какой она была, еще до того, как покончила с собой.
Когда люди имеют общее понятие о вещи, это во многом полезно, но без опыта самих вещей ведет лишь к бесплодным сомнениям. Когда говорят об устройстве души, ее анатомии, бесконечны споры - что такое Я, сознание, бессознательное, отличается ли восприятие от представления, является ли восприятие сознательным, или так сказать нельзя - бесконечные споры. Потому что опираются на определения "в учебниках" (авторитетных текстах) и крайне плохо осознаваемый и проговариваемый собственный опыт. А за границами себя человек и не знает ничего.
А тут, у этих писателей, имеются великолепно расправленные образцы, на которых можно изучать, что есть что. То, что с первых строк встает перед читателем в текстах Пратчетта и Фрая - это Эго. Его трудно не заметить - ты хоть приседай, заглядывая под локоть автора, хоть вбок тянись - из-за эго автора просто не видно того, о чем он говорит, так что уж эго-то трудно не заметить. Это не плохо и не хорошо, это просто анатомия. Глупо говорить, что наличие ноги - это плохо. Вопрос уместности - не всегда правильно обнаружить, скажем, на обеденном столе чью-то ногу. Но сама нога невинна, это только орган. Так что образ автора-эгоиста, так настойчиво впечатываемый этими авторами - ничуть не плохое качество. Я читать не смог - что не мешает массе поклонников. Я не хочу сказать, что они не правы - отчего не симпатизировать симпатичному человеку, который перед тобой то вот так встанет, то вот эдак расколбасится, то спинку потянет. Как котик. Если я, к примеру, такого не люблю, то это всего лишь мои вкусы.
И чтобы еще яснее увидеть этот орган - эго - я привел пример, когда орган этот отодвинут, оттеснен в сторону. Мейер пишет совершенно иначе, там читатель не сталкивается с назойливым авторским я. Дело, опять, не в том, чтобы это всем нравилось - просто именно у Мейера это сделано мастерски и с той же несомненностью: как у Пратчетта и Фрая нельзя не увидеть эго с первых строк, так у Мейера трудно отыскать авторское эго. И тогда можно спрашивать: что же у людей из Средней Европы отодвигает их я в сторону, чего нет или что недоразвито у людей из Западной Европы, так что их я без всяких сомнений занимает центральное положение.
При этом, конечно, стоит сознавать, чья сейчас культура. Сейчас культура выстроена так, что в ней лидирует англосаксонское устройство личности, это правильно, своевременно. Болезни этого типа личности наиболее типичны, пороки наиболее злодейственны. А то устройство, которое показывает Мейер - относится к уже ушедшей культуре, так сейчас быть устроенным очень трудно. Я бы - в качестве предположения, каждый читатель может сам приобрести опыт и решить, согласен ли он, - сказал так: у Мейера его я владеет волей, он решает, что является его задачей (воссоздать дух определенной эпохи, нарисовать живых людей той эпохи) - и воля послушно исполняет, создавая прозрачную среду, в которой создаются образы действующих лиц. А у англосаксонских авторов я управляемо волей, им прежде всего хочется быть собой - более всего им хочется именно этого. Эта игра свободного эго доминирует в их текстах, создание образов, отвечающих художественной задаче, служебно по отношению к требованиям игры собственного я.
Я бы сказал, что очень интересно посмотреть далее на восток: что происходит в русской литературе? Как это "анатомическое" место души выстроено в этой великой литературе? Это сложный вопрос, потому что привычные примеры - Толстой, Достоевский etc. - не годятся. Нельзя взять канонического русского писателя и легко поставить в этот ряд - не будет ничего осмысленного, вы не добьетесь толку. Мейер не является писателем "первого ряда" (хотя и вполне знаменит... известное известно немногим); Фрай - совсем не Шекспир. Так что и в русской литературе требуется отыскать такого "архетипического" русского писателя, у которого бы особенно отчетливо проявилось, как связаны у русского его я и более высокие отделы. Дело в том, что с гениями уровня Шекспира или да Винчи - другие правила игры, это совсем не только национальные гении. А тут речь о "типичных" (очень чистых и ярких) представителях национальной культуры, которые могут дать о ней ясное представление. Интересно, кто бы это мог быть? Есть идеи? У кого типично для русских выражено отношение его я и содержания того, что он как писатель показывает.
И совсем интересный, безумный и несказуемый опыт получается, если двинуться еще дальше на восток и посмотреть на это же самое место в душе - у китайских авторов. Об этом я не скажу ничего - из нашей современности такое высказать крайне трудно. Но вдруг кто-то имеет опыт...
