![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
ivanov_petrovОб инженерном мышлении, прогрессе в изучении социальности, сверхорганизмах и социальном поведении межвидовой природы
Вышла книга "Избранное" (2025) А.А. Захарова, знаменитого мирмеколога. Книга крайне интересная, "из ряда вон", "читать всем". Потому что научные работы такого стиля и уровня - редкость, тут даже если - ну, бывает... - предмет работы не интересен, стоит посмотреть, как человек работает. Но предет безумно интересен - муравьи!
Захаров и Длусский: инженерное мышление, пример Щедровицкого
"В 1962 году в Воронежском заповеднике состоялось знакомство Анатолия Александровича с Геннадием Михайловичем Длусским, другим учеником К.В. Арнольди. Встреча руководителя дипломной практики Длусского с дипломником Захаровым произвела на обоих сильное впечатление. Позже они описывали ее так: "На берегу пруда стоял брюнетистый пижон в тенниске и белых штанах, откровенно ухмыляясь при виде вышедшего из леса небритого парня в телогрейке и кирзачах, с папиросой в зубах"."
Это два ведущих мирмеколога СССР, оба - ученые мирового уровня. Совершенно разные, полярные. Захаров был экспериментальным экологом, Длусский - морфологом и систематиком. Именно полярность позволяла им работать согласованно - их интересы были разнонаправлены.
Как и манеры мышления. Первое впечатление у меня от них было совершенно различным. Захаров - "утюг". Если бы я говорил годах в 50-х, сказал бы - "танк", но я из мирного времени - утюг. Стальная логика, которая плющит собеседника. Абсолютное вежливое бесстрастие, сомкнутая стена аргументов, жесткая воля, направляющая всё это стальное воинство к намеченной цели. Конечно, это не весь человек - Захаров был человеком душевным, добрым, это лишь характеристика умственного строя. Её легче понять, сравнив с таким же первым впечатлением от Длусского: фехтовальщик. Слушает, усмехается, а потом блестящий аргумент, пробивающий защиту - уноси готовенького!
Ясно, что в телогрейке, кирзачах и с папиросой был Длусский, а брюнетистый пижон - Захаров.
Объединяло их мышление совсем особенная установка. Фехтовально-изящный, скептичный Длусский и ломящий стеной аргументов Захаров оба были по мышлению из самого элитного в СССР интеллектуального класса - инженеры. Системное мышление, организованное, иерархизованное, выстроенное для решения сложных инженерных задач - таков был общий интеллектуальный стиль, который, например, блестяще показал Г.П. Щедровицкий. Тут важно - это стиль не философский, не математический, не исторический, никакой иной - именно инженерный. СССР создавал искусствоведов с инженерным мышлением, художников и музыкантов, физиков и биологов, историков... Это был тот интеллектуальный стиль, который умел противостоять марксистской схоластике - захватывая ее и создавая особенные вариации "системного" марксизма. Или - создавая интеллектуальные традиции в "чистой" науке.
Сейчас этот инженерный тип мышления встречается разве что у весьма пожилых людей. Он был вытеснен стилем программистским, модельным. Модельное мышление - это совсем иной стиль, в большей мере заточенный на математику, на некоторое абстрактное фантазирование. Различий между инженерным и моделирующим мышлением много, но главным, как мне кажется, является отношение к фактам. Инженерное мышление с огромным тщанием относится к фактам, разбирая их, сортируя и выделяя особенные, важные примеры. Вопреки мифам, оно не "опирается" на факты, оно придает им значимость, расставляет в правильное место - и особенно ценит факты специальные, демонстрирующие разные изгибы теории. Эти ведущие факты составляют золотой фонд теории. Модельное мышление совсем иное, оно факты скорее создает, оно решает, что будет фактом. Если инженерное мышление препарирует реальность, выделяя факты настоящие, интересные, узловые - то модельное просто сразу всю реальность создает, определяя, что в ней будет считаться уровнем фактов. Как прежде всюду, в самых разных областях, доминировало инженерное мышление, так теперь оно стало раритетом, доминирует опять же в самых разных, даже неприспособленных к тому областях - модельное мышление.
Социум муравьев
Предмет исследования Захарова описать не так просто. Это уникальный предмет, очень немногие умеют его выделять и исследовать.
Социальность. На примере муравьев. Дело в том, что муравьев можно исследовать, например, как Длусский - смотреть разнообразие и выявлять пути эволюции. Можно сделать упор на биологию видов, смотреть питание, зимовки, фуражировку. Можно заниматься этологией муравьев - как они себя ведут, какие у них сигналы, как организуют совместное поведение. Но Захаров интересовался очень особенным предметом: именно социумом. На всё сказанное - на поведение, питание и т.п. - он смотрел прежде всего как на проявление социальной жизни. Как устроена социальность? Как она развивается и умирает? Как размножается, как организует деятельность своих единиц - индивидов?
И все эти вопросы - нет, не про человека. Без всякой "гуманитарии" - развернутый и детально описанный пример функционирования социальности у муравьев. Между тем, если посмотреть на "привычный объект" при изучении социальности, человеческое общество, - мало что складывается. Имеется чертова прорва гипотез и подходов, и ясно, что ничего не понятно. Захаров сделал крайне интересную вещь. Он взял совершенно иной социум; ну конечно, социальность муравьев и человека - это совершенно разные вещи. И этот "иной", чужой социум он смог "вскрыть", расшифровать. Как устроен, чем движется, что там происходит. Не исходя из "интуиций" социологии, не обращаясь к "гуманитарным" теориям - а именно как биолог, экспериментально.
Захаров был прежде всего экспериментальным экологом, он работал с социумом экспериментальными методами. Если угодно, можно описать дело так, что он взялся количественно изучать экономику муравейника. Он вскрыл устройство муравьиного общества, задаваясь вопросами: насколько интенсивный обмен куколками идет между подразделениями муравейника? Каковы энергетические расходы, на грамм живого веса? на единицу площади? Какова интенсивность продукции, например охоты? Как только появились ответы на эти количественные вопросы, стало многое проясняться в устройстве семьи.
И дальше - описание результатов. Строгий экспериментальный подход, не нагруженный осадком "социологических" теорий, открыл новый объект познания. Прежде его не было. Стало понятно, что такое социум у муравьев.
По сравнению с временем "до Захарова" - это примерно как... компьютерная революция. Глядя из сегодня, из уже состоявшихся исследований Захарова, видно - насколько же мало прежде понимали в муравьях. Выстроен совершенно новый объект познания. И вот теперь, обратным ходом - пожалуйста! Можно сравнивать социумы других социальных насекомых - пчел, ос, термитов. Смотреть, как - с этой точки зрения - у них там всё организовано. Можно, если угодно, проводить аналогии с человеческой социальностью. Уже не "чисто-философски", а именно инженерным образом - зная, как на самом деле устроен муравейник. Есть такая ходовая социологическая (и политологическая) метафора - мол, у "китайцев" муравьиный социум, там важнее интересы общего целого, они достигаются жертвой индивидов. Эта метафора появилась еще в XIX в., это неграмотная аналогия. Теперь понятно, как устроен социум муравьев, и видно, ансколько эта метафора наивна и не касается существа дела, остается абстрактным вымыслом. У муравьев всё устрено намного, намного сложнее и интереснее, чем предполагает эта метафора - и можно даже не трогать китайцев: муравьи устроены иначе, вот в чем дело.
Структура семьи, колония, федерация
Я не буду подробно описывать структуру и содержание огромного тома. Кто-то уже знает, кто-то не интересуется, кто-то сам возьмет и прочтет.
Но оцените, что сделано. До Захарова: было ясно, что муравьи - социальные насекомые, огромную роль в их жизни играет семья, муравейник, там живут потомки одной пары (я скрываю все вариации и уточнения - тут к каждому слову...), так что целостной единицей является муравейник, особи в нем - служебные автоматы.
После Захарова (я опять без всяких подробностей, иначе все утонут): элементарной социальной единицей является колонна - сектор муравейника с дорогой. У колонны самостоятельность внутри гнезда - свои куколки, свое питание (от дороги), своя территориальность и т.п. Поддержание целостности гнезда, тем самым - отдельная задача. Степень целостности гнезда иллюстрируется фактом многовидовых гнезд. То есть если муравейник разрушен, эти муравьи могут встроиться в другой муравейник другого вида и образовать в нем отдельную колонну. Иногда в муравейнике даже три вида живут совместно - каждая колонна отдельно. А потом такая колонна, окрепнув, может покинуть муравейник и образовать собственный, одновидовой. В тропиках разные виды муравьев совместно стоят и поддерживают фуражировочные дороги. Тем самым гнездо - не единственная целостность, ниже неё очень сильная целостность - колонна. А выше? Выше - государства. Федерации. Муравейники делятся, колонны образуют отводки, те укрепляются и со временем создают собственный муравейник. Но группа родственных муравейников, множась и расширяясь, сохраняет связи. Это "политическое" объединение испытывает исследователя "на антропоморфизм". У них идет обмен основной валютой, которая используется при контакте муравейников - обмен куколками. У них общие границы с паспортами и стражей - запаховые метки федерации сходны, так что муравей одного муравейника может свободно войти в другой муравейник той же федерации, но в муравейник другой федерации не войдет - стража убъет. В федерацию могут входить сотни муравейников, она может занимать весьма существенную площадь.
Профессии муравьев, свобода выбора и предопределенность симпатий
Насчет особей-автоматов, которые служат муравейнику, - всё оказалось не так. Есть структура ролей-профессий, и муравей проходит градацию деятельностей, "выбирая", "что нравится". Это называется "возрастной полиэтизм". Можно быть внутригнездовым рабочим, можно - фуражиром, фуражиры бывают активные и пассивные, активные - охотники-разведчики, пассивные - грузчики-носильщики. За жизнь муравей работает нянькой в выводковой камере, потом строителем, потом фуражиром, потом стражем на куполе. У него есть индивидуальный участок на дороге, где он охотится, причем этот участок, пока он молод, очень далекий, на самом дальнем конце дороги, куда несколько часов бежать только в один конец, а с возрастом он получает всё более близкие к гнезду участки, пока не оказывается на куполе, воином-стражем (это самые старые и опытные муравьи). Среди муравьев есть бодрые бригадиры (муравьи часто работают внутри гнезда группами по 10-15 особей, и есть активный руководитель работ), веселые раздолбаи (муравьи очень даже отлынивают от работы и ленятся, бригадир их побуждает не телиться, а дело делать), неумехи-ломатели (иногда бригадир, осатанев от деятельности такого рабочего, "складывает его в чемоданчик" (это поза транспортировки муравьев, занимать ее муравьи не любят, так что это еще и форма доминирования - кто кого складывает в позу чемодана) и относит подальше от места работ - то есть: делай что хочешь, только не мешай моей бригаде работать). Есть умелые разведчики, агрессивные охотники, флегматичные носильщики. Муравей "выбирает" (в кавычках или нет?) ту деятельность, которая ему по вкусу.
Помимо общего деления, есть специализированные профессии в зависимости от биологии вида. Носильщики могут быть водоносами - у пустынных видов они уходят на десятки метров в шахты и носят в гнездо воду, есть теплоносцы - весной у наших муравьев они греются на куполе и идут в мерзлые глубинные камеры, излучая тепло. Пассивный фуражир может быть и животноводом, если ходит носить сироп из колонии тлей, которую строители заключили в оболочку, чтобы муравьиных тлей не ели прочие хищники, а активные фуражиры-сторожа охраняют эти коровники тлей от нападений. Есть активные охотники, а есть солдаты. У муравьев "по эволюции" (как говорят "по жизни") идет война с термитами, этими общественными тараканами, и можно сопоставлять стратегии этих очень далеких групп - как они решают крайне сходные задачи общественного образа жизни; так что можно брать "солдатские" стратегии разных видов и смотреть, как это сделано у тех и у других. Строители могут строить "дом на ходулях" (на болоте - не касаясь воды - с опорой на несущие травинки), могут - подземное гнездо или наземную "кучу". Как изменяется поведение одного и того же вида в зависимости от условий постройки...
Отношения рабочих с самками-царицами - это вообще отдельная история, где всё опять не просто. Достаточно сказать, что рабочие могут и сами нести яйца (немножко), что они могут убить царицу-самку (если не справляется или еще в каком случае), доминирование главной самки в гнезде - очень непростой процесс, ее феромоны подавляют плодовитость рабочих, но бывают различные сбои. То есть никакого "царевания" там нет, самка выполняет такую же функцию, как и рабочие, а правят "законы социума".
И всё это - инвариант, который бесконечно усложняется в зависимости от биологии вида, размера семьи... И главное - динамическая плотность. Поведение муравьев меняется в зависимости от того, сколько их на данном участке. Те же фуражиры далеко и поодиночке ведут себя одним образом, а если вместе (на пригнездовой территории) - совсем иначе, в если совсем плотно - внутри гнезда - еще иначе. То есть несколько уровней управления поведением - феромонный, плотностно-зависимый, индивидуальный.
Сверхорганизм: межвидовые сообщества в одном гнезде
И можно на конкретных примерах наблюдать, как каждый раз собирается эта сложная мозаика - конкурентные отношения видов при охоте и фуражировке, безразличное при нахождении в виде разных колонн в одном гнезде, полидоминантное при описании взаимодействий вне гнезда, всякий раз основанное на сложном балансе внутри семьи - доля куколок, хватает ли фуражиров, баланс феромонов, общий объем и численность, территориальная организация, относительная численность вот в таких-то условиях...
Для тех, кто знаком с мирмекологической литературой: В "Избранном" - монография 1991 года издания "Организация сообществ у муравьев" и несколько статей, интересных и малодоступных, которые пропущены в библиографиях и практически забыты.
Я еще иначе обрисую, что сделано, может быть, кому-то именно это важно. Существовала упорно воспроизводящаяся концепция сверхорганизма, где социум общественных насекомых - это такой суперорганизм, а индивиды - его клетки. Создана концепция давно, активно обсуждалась еще в 80-е. Концепция яркая, популярная, ее сторонники часто блещут обобщениями. Так вот, Захаров показал, как на деле устроен "сверхорганизм", и он оказался не сверхорганизмом. При этом дело не свелось к тому, что "там ничего нет" - там оказался новый предмет познания. Вместо воспроизведения известного дуэта "организм-клетка" - совсем новые отношения. Социум муравьев - не сверхорганизм, но и не просто стая или община сородичей, это принципиально новый тип социальной организации, если смотреть на то, как может быть организовано сообщество организмов. Чем он не сверхорганизм? Да всем. Там не происходит "уничтожения" особи для целей целого, это не колония вроде коралла или сифонофоры, там над уровнем организации особийного поведения надстраивается сложнейший уровень системных закономерностей, позволяющих особям участвовать в решении задач, невыполнимых на индивидуальном уровне. Мне кажется, очень ярким примером того, какова же непредставимая нам особь общественных насекомых - мы же в основном фантазируем по этому поваоду, опираясь на "отдельные, строго отобранные факты" - является то, что они играют. Кажется, шмели и муравьи могут играть в мячик. В переводе на человеческий это, кажется, называется "чеканка" - один за другим игроки подходят к мячу и выделывают с ним разные операции, подбросы и перемещения. Просто так. Мне представляется, что, осознав играющих в чеканку муравьев или шмелей, труднее отдаваться сумрачным фантазиям о всеобщем рабстве у всесильного социума в муравейнике.
Недоорганизм социальности: элементарное социальное существо
Изложение "по Захарову" закончилось. Он был именно экспериментальным биологом и очень не любил "философствования" без количественного материала. Он открыл новую предметную область и вытащил множество прежде неизвестных фактов - а как это оформлять в понятия и куда встраивать... Могу поделиться своими мыслями - которые, конечно, стоят на совсем ином уровне: у Захарова нет "фантазий", там только экспериментальные данные и понятия жестко приклеены к фактической составляющей. Я думаю несколько иначе.
Беспозвоночные демонстрируют нам "других животных". Одно животное царство родственно человеку, и там многое нам понятно интуитивно. А другое животное царство непредставимо, это инопланетяне. Они живут в других условиях (размер определяет мир), они непредставимо устроены. И мы можем увидеть, как у этих совершенно иначе устроенных "других животных" - проявляется социальность.
Социальность муравьев в некоторых отношениях "выше" деления на виды. Та организованность, которая обеспечивается "социальными законами", превосходит разделенность видовых организаций. То есть способность встроиться в социум важнее видовых различий. Несомненно, это и обеспечивает так развитый у муравьев социальный паразитизм, когда один вид "держит в рабстве" другой, устраивает охотньчьи экспедиции "за рабами" и т.п. И это же - причина существования в муравейнике социальных паразитов иных отрядов - жуков, например. Пользуясь "социальным кодом", в социуме может жить кто угодно - хоть другой вид муравьев, хоть вообще жук. Можно сказать таким образом: социум у них является "элементарным существом", которое организуется деятельность входящих в него субъединиц - всё равно, к какой видовой организации они относятся.
И отсюда, мне кажется, можно сказать об этом "сверх-". В концепции сверхорганизма неверно то, что это не организм. Достигается уровень сверхиндивидуальной организации, у которого нет названия и для него нет понятия - только вот сейчас такое понятие создал Захаров. Мне кажется, что аналогией является мир бактерий и вирусов: бактерия является таким же организмом, как муравейник. Я напомню: в мире бактерий неприменимы наши "обычные" интуиции про собственную наследственную субстанцию видов (ДНК). Наследственная информация довольно свободно гуляет в бактериальном мире, встраиваясь и выщепляясь. Постоянство генома там очень вырожденно, это в некотором смысле мир свободно циркулирующей генетической информации, оформленной во фрагменты индивидуальной телесности. Бактерии - недоорганизмы, у них не достигнут индивидуальный уровень целостности. И вот у беспозвоночных, у муравьев создается социальная структура, которая тоже не достигает индивидуального уровня целостности - именно об этом говорит ее готовность принять в себя разновидовые группировки. Муравейник - это бактерия социальности.
Отсутствующая теория целостности
У нас ведь нет понятия для того, чтобы говорить об этой недоиндивидуальности бактерий. Это - пустое место биологической теории. Понятия индивидуальности и целостности тесно связаны, прежде были разработаны очень многие системы понятий, но вот целостности не повезло - о ней говорят преимущественно "гуманитарно", "вообще". А как она количественно устроена? Организм - это взрослое млекопитающее. И можно видеть, что у растений - нечто иное: дерево - колония побегов. У растений целостность телесной отдельности ниже, чем у млекопитающих, может быть - в целом ниже, чем у позвоночных животных. А насколько? А как это сделано? Не знаю. Мы переходим в бактериальный мир - и у нас почти отказывает понятие индивида, и вместе с ним понятие вида. В бактериальном мире, вообще говоря, нет индивидов и видов, хотя "все" пользуются привычной понятийной системой. А что есть? А как назвать? Как измерить? Как точно указать, у кого еще нет индивида и вида, а у кого есть? Не знаю.
Точно то же происходит с социальностью. Прежде думали, что понятий "индивид - наивысшая целостность во вселенной" и "клетка - элементарный кирпичик, строительный материал индивида" нам хватит для описания биологической реальности. Не хватает. Изучение социальности показывает, где копать. Мы сталкиваемся с целостностями, которые не индивиды, и с индивидами, которые в них входят, но не как клетки.
И именно на этом бактериальном уровне социальности мы можем наблюдать игру социальных сил в очищенном виде. То, что уже слиплось в организм в коралле, сифонофоре или гидре, и то, что всего лишь воздействует на индивиды в волчьей стае, тут проявляется в свободном виде, когда каждый элемент можно выделить, посмотреть на его свободное поведение в отдельности - и снова запустить в семью, в слитность. Элементарные силы социальности проявляются на муравьях, как силы наследственности демонстрируют себя среди бактерий.
Чтобы было понятнее, что я тут называю "элементарными силами", я приведу еще одну аналогию. Можно посмотреть на то, что происходит в индустрии искусственного интеллекта. То, что там образуется - это нечто новое. Мы привыкли оперировать парой понятий: либо полноценный интеллект (наш разум), мы там внутри ввели множество уточнений (это дурак, это гений...), но в целом всё вместе - это интеллект; и другое понятие - автомат, по жесткой программе совершающий фиксированный набор действий. Этой пары понятий теперь не хватает. То, что получилось - это недоинтеллект. Это некая новая "штука" на шкале интеллектуальности, ниже интеллекта (нашего...) и выше автомата. Посмотрите на целостность: насколько этот ИИ может вставить в себя что угодно, как он спаивает вместе фрагменты, слова и предложения. То, что говорилось выше о бактериях и их отношениях с генетическим материалом, что говорилось о муравейнике и отношении с видовыми отдельностями - то же можно сказать здесь об этом не-интеллекте. И потому именно на примере ИИ - как на примере бактерии и муравейника - можно наблюдать "элементарные силы", которые работают над созданием интеллектуальности. Бактерии - биохимические механизмы, живущие в бурлящем океане сочетаний наследственных факторов, временами соединяющихся в призрачные единства.
То, что мы привыкли поэтически именовать "светом разума", устроено так, что нам надо смотреть "от фонаря": есть сильный источник света, если мы стоим к нему спиной, не вглядываемся в него, и тогда он освещает нам действительность. Но если мы поглядим на него - мы увидим неожиданную картину. Там сцепились мелкие автоматики, довольно детерминированные и "механические". И вот сложное соединение, спаянность этих "машинок" создает новое качество: наш свет разума. Неверно будет сказать, что это такой же искусственный интеллект, просто мы поняли его устройство. Неверно - как неправильно считать бактерию или муравейник организмом. Здесь мы натыкаемся на трудную для инженерного мышления (и для модельного...) проблему: новое качество. Оно ведь, сами понимаете, подлая штука - вот было количество-количество, а потом там внутре появилось качество. Когда из бактерий получается эукариот - это появление качества: родился организм. Такого прежде не было. Никакое множество бактерий - не организм. Когда формируется муравейник - это не просто группа особей, находящихся в родстве. Возникает новое. И сейчас удалось, играясь с элементарными вещами, создать новый объект - недоинтеллект, в котором удобно различать те элементарные силы, которые могут слиться в новое качество - которое мы так повседневно наблюдаем каждый в себе, в собственную меру - кто в меру дурости, кто в меру гениальности. Как бактерия и муравейник не достигают организменной целостности, показывая нам в относительно свободном виде проявления социальности, так ИИ не достигает стадии интеллекта, позволяя зато увидеть те неприглядные колесики, совсем другой стадией организации которых является интеллект. Мы видим бурлящее море текстовых фрагментов, соединяющихся в призрачные единства согласно "правилам". До текстовых индивидов, до интеллектуальных индивидов, составляющих внутренне-связные основанные на собственных смыслах (целях, ценностях) текстов это еще не доросло, но уже показывает, что же за бурлящая каша там в основании, какие силы в ней действуют.
Внешним образом всё это проявляется довольно слабо. В самом деле, вот мы видим при увеличении под микроскопом этакую штуку - бактерию. Чем не организм? Вот в лесу стоит здоровенная куча - муравейник, муравьи его защищают. Сверхорганизм. Перед нами рассказ, там герои что-то делают, связный вроде бы текст. Чтобы не обмануться и правильно понимать эти вещи, нужна теория. Это ведь она решает, что есть факты и что мы видим. Нужны правильные понятия - о целостности, индивидуальности, интеллекте.
Но такого понятия нет. Отсутствует целый ряд понятий, соответствующий теории целостности: от элемента-кипичика до индивида как максимальной целостности.
------
Итак, Захаров разработал новое понятие социальности, принципиально изменив наши представления о биологии общественных перепончатокрылых. Проведено экспериментальное изучение феномена социальности без опоры на гуманитарную историю вопроса, чисто биологическое, в результате - понимание основ построения сообщества. Созданы новые понятия, сконструирован новый предмет познания, можно сопоставлять его с другими предметами познания, выделенными в социологии и других науках об обществе.
Вышла книга "Избранное" (2025) А.А. Захарова, знаменитого мирмеколога. Книга крайне интересная, "из ряда вон", "читать всем". Потому что научные работы такого стиля и уровня - редкость, тут даже если - ну, бывает... - предмет работы не интересен, стоит посмотреть, как человек работает. Но предет безумно интересен - муравьи!
Захаров и Длусский: инженерное мышление, пример Щедровицкого
"В 1962 году в Воронежском заповеднике состоялось знакомство Анатолия Александровича с Геннадием Михайловичем Длусским, другим учеником К.В. Арнольди. Встреча руководителя дипломной практики Длусского с дипломником Захаровым произвела на обоих сильное впечатление. Позже они описывали ее так: "На берегу пруда стоял брюнетистый пижон в тенниске и белых штанах, откровенно ухмыляясь при виде вышедшего из леса небритого парня в телогрейке и кирзачах, с папиросой в зубах"."
Это два ведущих мирмеколога СССР, оба - ученые мирового уровня. Совершенно разные, полярные. Захаров был экспериментальным экологом, Длусский - морфологом и систематиком. Именно полярность позволяла им работать согласованно - их интересы были разнонаправлены.
Как и манеры мышления. Первое впечатление у меня от них было совершенно различным. Захаров - "утюг". Если бы я говорил годах в 50-х, сказал бы - "танк", но я из мирного времени - утюг. Стальная логика, которая плющит собеседника. Абсолютное вежливое бесстрастие, сомкнутая стена аргументов, жесткая воля, направляющая всё это стальное воинство к намеченной цели. Конечно, это не весь человек - Захаров был человеком душевным, добрым, это лишь характеристика умственного строя. Её легче понять, сравнив с таким же первым впечатлением от Длусского: фехтовальщик. Слушает, усмехается, а потом блестящий аргумент, пробивающий защиту - уноси готовенького!
Ясно, что в телогрейке, кирзачах и с папиросой был Длусский, а брюнетистый пижон - Захаров.
Объединяло их мышление совсем особенная установка. Фехтовально-изящный, скептичный Длусский и ломящий стеной аргументов Захаров оба были по мышлению из самого элитного в СССР интеллектуального класса - инженеры. Системное мышление, организованное, иерархизованное, выстроенное для решения сложных инженерных задач - таков был общий интеллектуальный стиль, который, например, блестяще показал Г.П. Щедровицкий. Тут важно - это стиль не философский, не математический, не исторический, никакой иной - именно инженерный. СССР создавал искусствоведов с инженерным мышлением, художников и музыкантов, физиков и биологов, историков... Это был тот интеллектуальный стиль, который умел противостоять марксистской схоластике - захватывая ее и создавая особенные вариации "системного" марксизма. Или - создавая интеллектуальные традиции в "чистой" науке.
Сейчас этот инженерный тип мышления встречается разве что у весьма пожилых людей. Он был вытеснен стилем программистским, модельным. Модельное мышление - это совсем иной стиль, в большей мере заточенный на математику, на некоторое абстрактное фантазирование. Различий между инженерным и моделирующим мышлением много, но главным, как мне кажется, является отношение к фактам. Инженерное мышление с огромным тщанием относится к фактам, разбирая их, сортируя и выделяя особенные, важные примеры. Вопреки мифам, оно не "опирается" на факты, оно придает им значимость, расставляет в правильное место - и особенно ценит факты специальные, демонстрирующие разные изгибы теории. Эти ведущие факты составляют золотой фонд теории. Модельное мышление совсем иное, оно факты скорее создает, оно решает, что будет фактом. Если инженерное мышление препарирует реальность, выделяя факты настоящие, интересные, узловые - то модельное просто сразу всю реальность создает, определяя, что в ней будет считаться уровнем фактов. Как прежде всюду, в самых разных областях, доминировало инженерное мышление, так теперь оно стало раритетом, доминирует опять же в самых разных, даже неприспособленных к тому областях - модельное мышление.
Социум муравьев
Предмет исследования Захарова описать не так просто. Это уникальный предмет, очень немногие умеют его выделять и исследовать.
Социальность. На примере муравьев. Дело в том, что муравьев можно исследовать, например, как Длусский - смотреть разнообразие и выявлять пути эволюции. Можно сделать упор на биологию видов, смотреть питание, зимовки, фуражировку. Можно заниматься этологией муравьев - как они себя ведут, какие у них сигналы, как организуют совместное поведение. Но Захаров интересовался очень особенным предметом: именно социумом. На всё сказанное - на поведение, питание и т.п. - он смотрел прежде всего как на проявление социальной жизни. Как устроена социальность? Как она развивается и умирает? Как размножается, как организует деятельность своих единиц - индивидов?
И все эти вопросы - нет, не про человека. Без всякой "гуманитарии" - развернутый и детально описанный пример функционирования социальности у муравьев. Между тем, если посмотреть на "привычный объект" при изучении социальности, человеческое общество, - мало что складывается. Имеется чертова прорва гипотез и подходов, и ясно, что ничего не понятно. Захаров сделал крайне интересную вещь. Он взял совершенно иной социум; ну конечно, социальность муравьев и человека - это совершенно разные вещи. И этот "иной", чужой социум он смог "вскрыть", расшифровать. Как устроен, чем движется, что там происходит. Не исходя из "интуиций" социологии, не обращаясь к "гуманитарным" теориям - а именно как биолог, экспериментально.
Захаров был прежде всего экспериментальным экологом, он работал с социумом экспериментальными методами. Если угодно, можно описать дело так, что он взялся количественно изучать экономику муравейника. Он вскрыл устройство муравьиного общества, задаваясь вопросами: насколько интенсивный обмен куколками идет между подразделениями муравейника? Каковы энергетические расходы, на грамм живого веса? на единицу площади? Какова интенсивность продукции, например охоты? Как только появились ответы на эти количественные вопросы, стало многое проясняться в устройстве семьи.
И дальше - описание результатов. Строгий экспериментальный подход, не нагруженный осадком "социологических" теорий, открыл новый объект познания. Прежде его не было. Стало понятно, что такое социум у муравьев.
По сравнению с временем "до Захарова" - это примерно как... компьютерная революция. Глядя из сегодня, из уже состоявшихся исследований Захарова, видно - насколько же мало прежде понимали в муравьях. Выстроен совершенно новый объект познания. И вот теперь, обратным ходом - пожалуйста! Можно сравнивать социумы других социальных насекомых - пчел, ос, термитов. Смотреть, как - с этой точки зрения - у них там всё организовано. Можно, если угодно, проводить аналогии с человеческой социальностью. Уже не "чисто-философски", а именно инженерным образом - зная, как на самом деле устроен муравейник. Есть такая ходовая социологическая (и политологическая) метафора - мол, у "китайцев" муравьиный социум, там важнее интересы общего целого, они достигаются жертвой индивидов. Эта метафора появилась еще в XIX в., это неграмотная аналогия. Теперь понятно, как устроен социум муравьев, и видно, ансколько эта метафора наивна и не касается существа дела, остается абстрактным вымыслом. У муравьев всё устрено намного, намного сложнее и интереснее, чем предполагает эта метафора - и можно даже не трогать китайцев: муравьи устроены иначе, вот в чем дело.
Структура семьи, колония, федерация
Я не буду подробно описывать структуру и содержание огромного тома. Кто-то уже знает, кто-то не интересуется, кто-то сам возьмет и прочтет.
Но оцените, что сделано. До Захарова: было ясно, что муравьи - социальные насекомые, огромную роль в их жизни играет семья, муравейник, там живут потомки одной пары (я скрываю все вариации и уточнения - тут к каждому слову...), так что целостной единицей является муравейник, особи в нем - служебные автоматы.
После Захарова (я опять без всяких подробностей, иначе все утонут): элементарной социальной единицей является колонна - сектор муравейника с дорогой. У колонны самостоятельность внутри гнезда - свои куколки, свое питание (от дороги), своя территориальность и т.п. Поддержание целостности гнезда, тем самым - отдельная задача. Степень целостности гнезда иллюстрируется фактом многовидовых гнезд. То есть если муравейник разрушен, эти муравьи могут встроиться в другой муравейник другого вида и образовать в нем отдельную колонну. Иногда в муравейнике даже три вида живут совместно - каждая колонна отдельно. А потом такая колонна, окрепнув, может покинуть муравейник и образовать собственный, одновидовой. В тропиках разные виды муравьев совместно стоят и поддерживают фуражировочные дороги. Тем самым гнездо - не единственная целостность, ниже неё очень сильная целостность - колонна. А выше? Выше - государства. Федерации. Муравейники делятся, колонны образуют отводки, те укрепляются и со временем создают собственный муравейник. Но группа родственных муравейников, множась и расширяясь, сохраняет связи. Это "политическое" объединение испытывает исследователя "на антропоморфизм". У них идет обмен основной валютой, которая используется при контакте муравейников - обмен куколками. У них общие границы с паспортами и стражей - запаховые метки федерации сходны, так что муравей одного муравейника может свободно войти в другой муравейник той же федерации, но в муравейник другой федерации не войдет - стража убъет. В федерацию могут входить сотни муравейников, она может занимать весьма существенную площадь.
Профессии муравьев, свобода выбора и предопределенность симпатий
Насчет особей-автоматов, которые служат муравейнику, - всё оказалось не так. Есть структура ролей-профессий, и муравей проходит градацию деятельностей, "выбирая", "что нравится". Это называется "возрастной полиэтизм". Можно быть внутригнездовым рабочим, можно - фуражиром, фуражиры бывают активные и пассивные, активные - охотники-разведчики, пассивные - грузчики-носильщики. За жизнь муравей работает нянькой в выводковой камере, потом строителем, потом фуражиром, потом стражем на куполе. У него есть индивидуальный участок на дороге, где он охотится, причем этот участок, пока он молод, очень далекий, на самом дальнем конце дороги, куда несколько часов бежать только в один конец, а с возрастом он получает всё более близкие к гнезду участки, пока не оказывается на куполе, воином-стражем (это самые старые и опытные муравьи). Среди муравьев есть бодрые бригадиры (муравьи часто работают внутри гнезда группами по 10-15 особей, и есть активный руководитель работ), веселые раздолбаи (муравьи очень даже отлынивают от работы и ленятся, бригадир их побуждает не телиться, а дело делать), неумехи-ломатели (иногда бригадир, осатанев от деятельности такого рабочего, "складывает его в чемоданчик" (это поза транспортировки муравьев, занимать ее муравьи не любят, так что это еще и форма доминирования - кто кого складывает в позу чемодана) и относит подальше от места работ - то есть: делай что хочешь, только не мешай моей бригаде работать). Есть умелые разведчики, агрессивные охотники, флегматичные носильщики. Муравей "выбирает" (в кавычках или нет?) ту деятельность, которая ему по вкусу.
Помимо общего деления, есть специализированные профессии в зависимости от биологии вида. Носильщики могут быть водоносами - у пустынных видов они уходят на десятки метров в шахты и носят в гнездо воду, есть теплоносцы - весной у наших муравьев они греются на куполе и идут в мерзлые глубинные камеры, излучая тепло. Пассивный фуражир может быть и животноводом, если ходит носить сироп из колонии тлей, которую строители заключили в оболочку, чтобы муравьиных тлей не ели прочие хищники, а активные фуражиры-сторожа охраняют эти коровники тлей от нападений. Есть активные охотники, а есть солдаты. У муравьев "по эволюции" (как говорят "по жизни") идет война с термитами, этими общественными тараканами, и можно сопоставлять стратегии этих очень далеких групп - как они решают крайне сходные задачи общественного образа жизни; так что можно брать "солдатские" стратегии разных видов и смотреть, как это сделано у тех и у других. Строители могут строить "дом на ходулях" (на болоте - не касаясь воды - с опорой на несущие травинки), могут - подземное гнездо или наземную "кучу". Как изменяется поведение одного и того же вида в зависимости от условий постройки...
Отношения рабочих с самками-царицами - это вообще отдельная история, где всё опять не просто. Достаточно сказать, что рабочие могут и сами нести яйца (немножко), что они могут убить царицу-самку (если не справляется или еще в каком случае), доминирование главной самки в гнезде - очень непростой процесс, ее феромоны подавляют плодовитость рабочих, но бывают различные сбои. То есть никакого "царевания" там нет, самка выполняет такую же функцию, как и рабочие, а правят "законы социума".
И всё это - инвариант, который бесконечно усложняется в зависимости от биологии вида, размера семьи... И главное - динамическая плотность. Поведение муравьев меняется в зависимости от того, сколько их на данном участке. Те же фуражиры далеко и поодиночке ведут себя одним образом, а если вместе (на пригнездовой территории) - совсем иначе, в если совсем плотно - внутри гнезда - еще иначе. То есть несколько уровней управления поведением - феромонный, плотностно-зависимый, индивидуальный.
Сверхорганизм: межвидовые сообщества в одном гнезде
И можно на конкретных примерах наблюдать, как каждый раз собирается эта сложная мозаика - конкурентные отношения видов при охоте и фуражировке, безразличное при нахождении в виде разных колонн в одном гнезде, полидоминантное при описании взаимодействий вне гнезда, всякий раз основанное на сложном балансе внутри семьи - доля куколок, хватает ли фуражиров, баланс феромонов, общий объем и численность, территориальная организация, относительная численность вот в таких-то условиях...
Для тех, кто знаком с мирмекологической литературой: В "Избранном" - монография 1991 года издания "Организация сообществ у муравьев" и несколько статей, интересных и малодоступных, которые пропущены в библиографиях и практически забыты.
Я еще иначе обрисую, что сделано, может быть, кому-то именно это важно. Существовала упорно воспроизводящаяся концепция сверхорганизма, где социум общественных насекомых - это такой суперорганизм, а индивиды - его клетки. Создана концепция давно, активно обсуждалась еще в 80-е. Концепция яркая, популярная, ее сторонники часто блещут обобщениями. Так вот, Захаров показал, как на деле устроен "сверхорганизм", и он оказался не сверхорганизмом. При этом дело не свелось к тому, что "там ничего нет" - там оказался новый предмет познания. Вместо воспроизведения известного дуэта "организм-клетка" - совсем новые отношения. Социум муравьев - не сверхорганизм, но и не просто стая или община сородичей, это принципиально новый тип социальной организации, если смотреть на то, как может быть организовано сообщество организмов. Чем он не сверхорганизм? Да всем. Там не происходит "уничтожения" особи для целей целого, это не колония вроде коралла или сифонофоры, там над уровнем организации особийного поведения надстраивается сложнейший уровень системных закономерностей, позволяющих особям участвовать в решении задач, невыполнимых на индивидуальном уровне. Мне кажется, очень ярким примером того, какова же непредставимая нам особь общественных насекомых - мы же в основном фантазируем по этому поваоду, опираясь на "отдельные, строго отобранные факты" - является то, что они играют. Кажется, шмели и муравьи могут играть в мячик. В переводе на человеческий это, кажется, называется "чеканка" - один за другим игроки подходят к мячу и выделывают с ним разные операции, подбросы и перемещения. Просто так. Мне представляется, что, осознав играющих в чеканку муравьев или шмелей, труднее отдаваться сумрачным фантазиям о всеобщем рабстве у всесильного социума в муравейнике.
Недоорганизм социальности: элементарное социальное существо
Изложение "по Захарову" закончилось. Он был именно экспериментальным биологом и очень не любил "философствования" без количественного материала. Он открыл новую предметную область и вытащил множество прежде неизвестных фактов - а как это оформлять в понятия и куда встраивать... Могу поделиться своими мыслями - которые, конечно, стоят на совсем ином уровне: у Захарова нет "фантазий", там только экспериментальные данные и понятия жестко приклеены к фактической составляющей. Я думаю несколько иначе.
Беспозвоночные демонстрируют нам "других животных". Одно животное царство родственно человеку, и там многое нам понятно интуитивно. А другое животное царство непредставимо, это инопланетяне. Они живут в других условиях (размер определяет мир), они непредставимо устроены. И мы можем увидеть, как у этих совершенно иначе устроенных "других животных" - проявляется социальность.
Социальность муравьев в некоторых отношениях "выше" деления на виды. Та организованность, которая обеспечивается "социальными законами", превосходит разделенность видовых организаций. То есть способность встроиться в социум важнее видовых различий. Несомненно, это и обеспечивает так развитый у муравьев социальный паразитизм, когда один вид "держит в рабстве" другой, устраивает охотньчьи экспедиции "за рабами" и т.п. И это же - причина существования в муравейнике социальных паразитов иных отрядов - жуков, например. Пользуясь "социальным кодом", в социуме может жить кто угодно - хоть другой вид муравьев, хоть вообще жук. Можно сказать таким образом: социум у них является "элементарным существом", которое организуется деятельность входящих в него субъединиц - всё равно, к какой видовой организации они относятся.
И отсюда, мне кажется, можно сказать об этом "сверх-". В концепции сверхорганизма неверно то, что это не организм. Достигается уровень сверхиндивидуальной организации, у которого нет названия и для него нет понятия - только вот сейчас такое понятие создал Захаров. Мне кажется, что аналогией является мир бактерий и вирусов: бактерия является таким же организмом, как муравейник. Я напомню: в мире бактерий неприменимы наши "обычные" интуиции про собственную наследственную субстанцию видов (ДНК). Наследственная информация довольно свободно гуляет в бактериальном мире, встраиваясь и выщепляясь. Постоянство генома там очень вырожденно, это в некотором смысле мир свободно циркулирующей генетической информации, оформленной во фрагменты индивидуальной телесности. Бактерии - недоорганизмы, у них не достигнут индивидуальный уровень целостности. И вот у беспозвоночных, у муравьев создается социальная структура, которая тоже не достигает индивидуального уровня целостности - именно об этом говорит ее готовность принять в себя разновидовые группировки. Муравейник - это бактерия социальности.
Отсутствующая теория целостности
У нас ведь нет понятия для того, чтобы говорить об этой недоиндивидуальности бактерий. Это - пустое место биологической теории. Понятия индивидуальности и целостности тесно связаны, прежде были разработаны очень многие системы понятий, но вот целостности не повезло - о ней говорят преимущественно "гуманитарно", "вообще". А как она количественно устроена? Организм - это взрослое млекопитающее. И можно видеть, что у растений - нечто иное: дерево - колония побегов. У растений целостность телесной отдельности ниже, чем у млекопитающих, может быть - в целом ниже, чем у позвоночных животных. А насколько? А как это сделано? Не знаю. Мы переходим в бактериальный мир - и у нас почти отказывает понятие индивида, и вместе с ним понятие вида. В бактериальном мире, вообще говоря, нет индивидов и видов, хотя "все" пользуются привычной понятийной системой. А что есть? А как назвать? Как измерить? Как точно указать, у кого еще нет индивида и вида, а у кого есть? Не знаю.
Точно то же происходит с социальностью. Прежде думали, что понятий "индивид - наивысшая целостность во вселенной" и "клетка - элементарный кирпичик, строительный материал индивида" нам хватит для описания биологической реальности. Не хватает. Изучение социальности показывает, где копать. Мы сталкиваемся с целостностями, которые не индивиды, и с индивидами, которые в них входят, но не как клетки.
И именно на этом бактериальном уровне социальности мы можем наблюдать игру социальных сил в очищенном виде. То, что уже слиплось в организм в коралле, сифонофоре или гидре, и то, что всего лишь воздействует на индивиды в волчьей стае, тут проявляется в свободном виде, когда каждый элемент можно выделить, посмотреть на его свободное поведение в отдельности - и снова запустить в семью, в слитность. Элементарные силы социальности проявляются на муравьях, как силы наследственности демонстрируют себя среди бактерий.
Чтобы было понятнее, что я тут называю "элементарными силами", я приведу еще одну аналогию. Можно посмотреть на то, что происходит в индустрии искусственного интеллекта. То, что там образуется - это нечто новое. Мы привыкли оперировать парой понятий: либо полноценный интеллект (наш разум), мы там внутри ввели множество уточнений (это дурак, это гений...), но в целом всё вместе - это интеллект; и другое понятие - автомат, по жесткой программе совершающий фиксированный набор действий. Этой пары понятий теперь не хватает. То, что получилось - это недоинтеллект. Это некая новая "штука" на шкале интеллектуальности, ниже интеллекта (нашего...) и выше автомата. Посмотрите на целостность: насколько этот ИИ может вставить в себя что угодно, как он спаивает вместе фрагменты, слова и предложения. То, что говорилось выше о бактериях и их отношениях с генетическим материалом, что говорилось о муравейнике и отношении с видовыми отдельностями - то же можно сказать здесь об этом не-интеллекте. И потому именно на примере ИИ - как на примере бактерии и муравейника - можно наблюдать "элементарные силы", которые работают над созданием интеллектуальности. Бактерии - биохимические механизмы, живущие в бурлящем океане сочетаний наследственных факторов, временами соединяющихся в призрачные единства.
То, что мы привыкли поэтически именовать "светом разума", устроено так, что нам надо смотреть "от фонаря": есть сильный источник света, если мы стоим к нему спиной, не вглядываемся в него, и тогда он освещает нам действительность. Но если мы поглядим на него - мы увидим неожиданную картину. Там сцепились мелкие автоматики, довольно детерминированные и "механические". И вот сложное соединение, спаянность этих "машинок" создает новое качество: наш свет разума. Неверно будет сказать, что это такой же искусственный интеллект, просто мы поняли его устройство. Неверно - как неправильно считать бактерию или муравейник организмом. Здесь мы натыкаемся на трудную для инженерного мышления (и для модельного...) проблему: новое качество. Оно ведь, сами понимаете, подлая штука - вот было количество-количество, а потом там внутре появилось качество. Когда из бактерий получается эукариот - это появление качества: родился организм. Такого прежде не было. Никакое множество бактерий - не организм. Когда формируется муравейник - это не просто группа особей, находящихся в родстве. Возникает новое. И сейчас удалось, играясь с элементарными вещами, создать новый объект - недоинтеллект, в котором удобно различать те элементарные силы, которые могут слиться в новое качество - которое мы так повседневно наблюдаем каждый в себе, в собственную меру - кто в меру дурости, кто в меру гениальности. Как бактерия и муравейник не достигают организменной целостности, показывая нам в относительно свободном виде проявления социальности, так ИИ не достигает стадии интеллекта, позволяя зато увидеть те неприглядные колесики, совсем другой стадией организации которых является интеллект. Мы видим бурлящее море текстовых фрагментов, соединяющихся в призрачные единства согласно "правилам". До текстовых индивидов, до интеллектуальных индивидов, составляющих внутренне-связные основанные на собственных смыслах (целях, ценностях) текстов это еще не доросло, но уже показывает, что же за бурлящая каша там в основании, какие силы в ней действуют.
Внешним образом всё это проявляется довольно слабо. В самом деле, вот мы видим при увеличении под микроскопом этакую штуку - бактерию. Чем не организм? Вот в лесу стоит здоровенная куча - муравейник, муравьи его защищают. Сверхорганизм. Перед нами рассказ, там герои что-то делают, связный вроде бы текст. Чтобы не обмануться и правильно понимать эти вещи, нужна теория. Это ведь она решает, что есть факты и что мы видим. Нужны правильные понятия - о целостности, индивидуальности, интеллекте.
Но такого понятия нет. Отсутствует целый ряд понятий, соответствующий теории целостности: от элемента-кипичика до индивида как максимальной целостности.
------
Итак, Захаров разработал новое понятие социальности, принципиально изменив наши представления о биологии общественных перепончатокрылых. Проведено экспериментальное изучение феномена социальности без опоры на гуманитарную историю вопроса, чисто биологическое, в результате - понимание основ построения сообщества. Созданы новые понятия, сконструирован новый предмет познания, можно сопоставлять его с другими предметами познания, выделенными в социологии и других науках об обществе.
